* * *

Неделя для Адама текла медленно, как патока. Холод и безнадёга, тревожившие его прежде, теперь казались пустяком. Адам без труда притворился одним из отчаянных жителей канализации, у него за спиной было много вещей, о которых он сожалел: он не смог спасти любимую, потерял учителя, заменившего ему отца, потерял людей, которых считал семьёй, понял, что девушка, в которую он влюблён — видит в нём другого человека. Он пил ту же бурду, что и остальные, с каждым глотком прожигая глотку до основания, вдыхал дешёвый табак после и пытался разглядеть в языках пламени людей, которых уже не вернуть. Чёрт… он был бы рад увидеть снова даже Нико…

Когда Адам не увидел никого под мостом — его сердце замерло. Неужели он сделал что-то не так? Неужели он сыграл недостаточно убедительно? А может наоборот переусердствовал и убедил Часовщика в том, что он ещё один из пропащих, которые или умирают в чёртовой канализации Амстердама или уходят прочь?

Он смотрел на искрящиеся от лунного солнца льдинки в реке и ждал бродягу, цепляясь всеми силами на тлеющую в его сердце надежду.

— А я думал, какое же у тебя будет лицо… — голос Часовщика, в ночной тишине, звучал как колокольный звон, он заставил Адама встрепенуться и посмотреть наверх. На одной из колонн, почти под перекрытием моста, сверкали алые глаза бродяги, только выглядел он по-иному: на опрятном, гладко выбритом орлином лице — сияла надменная аристократическая ухмылка. Чёрная ткань костюма сливалась с темнотой, а на его руках блестели перстни с камнями. Он в один прыжок оказался рядом с Адамом, лёд и снег под мостом начали таять от одного его присутствия, а воздух стал теплее.

— Я думал ты меня не дождёшься. Ты уж извини, Адам, иногда интересы шестерёнок заставляют нас делать то, что мы не хотим, — улыбнулся он, — вижу тебя потряс мой внешний вид? Уверяю тебя — я Часовщик.

— Я знаю, — то ли от удивления, то ли от холода голос Адама был хриплым, — узнал по голосу.

Часовщик в миг оказался рядом с Адамом, он даже не успел заметить, как это произошло. Такая скорость… такая сила…

— Это, пожалуй, твоя самая большая ошибка, — холодным, бесстрастным тоном сказал он, — голос, внешность и даже воспоминания можно подделать. Мы распознаём друг друга по медалям шестерёнок, — показал металлическую драхмовую монетку Часовщик, — их невозможно подделать, а если её хозяин нарушит хоть одно из условий владения — она изменит свой магический фон. Если будешь достаточно эффективен — получишь такую же. Но это будет значительно позже, когда ты докажешь свою пользу шестерёнкам.