* * *
Габриэль проснулся от холода. По его съёмной квартире гулял зимний ветер. Неужели он забыл закрыть окно, когда курил? Недовольный француз заворочался во сне и с трудом открыл глаза. Увидев синий свет, на спинке кровати, он заморгал, спросонья не понимая, что стало его источником. Когда сонливость пропала, Габриэль наконец смог различить очертания чёрного силуэта, нависшего над ним, как каменная горгулья. Свет вертикальных зрачков мгновенно парализовал его. От приступа паники сердце начало бешено колотиться, но Габриэль не мог произнести ни звука, ни одна мышца его тела не подчинялась командам мозга.
Бледное лицо улыбнулось, из-за этого сердце Габриэля забилось ещё быстрее.
— То, как ты умрёшь — зависит только от твоей искренности, — спокойным, могильным голосом заговорил незваный гость, — если соврёшь — я узнаю.
Глава 17
Из окна самой высокой башни, кёнигсбергского замка, просторная площадь была как на ладони. Лучшие рестораны города, элитные бутики и жилища самых обеспеченных прусских граждан находились именно здесь. Раннее утро. Хозяин просторного кабинета, заставленного книжными шкафами, совершал свой ежедневный утренний ритуал. Сухой старичок, кажущийся немощным, пил отбелённый сливками кофе, ароматный, лучший из того, что можно было достать в Европе.
— Магистр! — в комнату ворвалась секретарша. Это была привлекательная девушка, чуть за двадцать.
Старик не отреагировал. Он отставил кофе на тумбу, рядом с креслом, и потянул длинный черенок трубки. Жерло ожило и покраснело от бархатных угольков табака.
— Это снова случилось! — громко, эмоционально сказала она.
Старик не подал виду. Он снова отпил свой белый кофе и потянул горький дым. Георг так не любил, когда его беспокоили по утрам… Кто-то другой наверняка завёл бы себе постоянного секретаря, как молитву выучившего бы это правило, но не этот старик. Нынешний Великий Магистр, носящий данный титул уже на протяжении полутора веков, любил, когда молоденькие секретарши сменяют одна другую. В жизни старого мага и так было слишком много постоянства… слишком много, чтобы упускать такие маленькие радости.
Великий Магистр Тевтонского ордена на вид был невероятно стар. Сухое, покрытое глубокими морщинами тело казалось немощным. Длинные белые волосы и борода, стянутая светящимся, платиновым зажимом — немного светились. на его руке блестели кольца, среди множества которых было древнее родовое кольцо-артефакт, способное вмещать в себя большие объемы маны, похожее когда-то и носил отец Диармайда.
Всё приятное длится не долго, вот и кофе закончилось. Георг подбирал порцию табака так умело, что к моменту, когда он делал последний глоток утренней амброзии, пригодные к курению угольки в чашке трубки заканчивались, превращаясь в золу.