— Ты о чём? — тыкнула в парня обглоданной косточкой Элизабет.

Вместо ответа Диармайд показал запястье с татуировкой, закатав рукав рубашки. Покрытая шрамами и ожогами кожа была бугристой и неровной, а поверх неё ровные чёрные полоски с номером под каждым штрихом.

— Ага… похоже ты домоклов меч, чья верёвка наконец оборвалась. Вижу ты пытался избавиться от татуировки, тебе помочь? — буднично спросила Элизабет.

Диармайд горько улыбнулся и зажмурил глаза. Он застыл, надавив большим пальцем на татуировку, а потом, словно безумный, начал хохотать: самозабвенно, громко, не сдерживаясь.

— «Хочешь избавиться?», — повторил её слова парень, блеснув синевой глаз. — Было время, когда я готов был сделать что угодно, чтобы избавиться от неё, даже отдать жизнь. А теперь — нет, татуировка останется, это напоминание… символ моей ненависти, — зрачки Диармайда сузились, превратившись в вертикальные полоски. Скажи, почему она постоянно восстанавливается?

… — «он не в себе» — , Элизабет без труда это определила. На краткий миг в глазах мальчика показалось безумие, которого она не видела уже несколько сотен лет. Она вообще не была уверена, что когда-либо видела такое лицо у человека. — «Почему тогда они идут за ним? Диармайд явный лидер в группе. Он обладает непререкаемым авторитетом, в этом нет никаких сомнений. Не важно… пока что я им подыграю, по крайней мере, пока не получу зелье, если оно вообще способно мне помочь.» — Прошло столько лет, с тех пор как девушка потеряла надежду. Неужели безумный мальчишка сможет сделать то, на что была неспособна она на протяжении своей долгой, слишком долгой жизни. А ей так хотелось ещё раз взглянуть на солнце, почувствовать его тёплые лучи на своей коже, ощутить запах испаряющейся росы ранним утром. Это будет её последняя попытка. «Ещё раз… последний раз.» — говорила она себе постоянно, но всегда, когда выпадал хотя бы призрачный шанс заполучить лекарство, Элизабет де Пейн делала всё, чтобы добиться желаемого.

— «Нужно просто заполучить лекарство… а потом, потом я буду делать, что захочу» — безумие в глазах парня погасло, а костёр снова окрасил комнату в оранжевые тона, сменив потустороннее синее пламя ненависти, горевшее в глазах двадцатилетнего паренька.

— Чтобы татуировка восстанавливалась — в кость, хирургическим путём, вживляют артефакт-пластину из изменённого серебра, она сохраняет в себе память татуировки, и восстанавливает её, что бы не случилось, — после ответа Диармайд погрузился в раздумья, он продолжал с силой давить на татуировку, словно пытался почувствовать эту пластину под кожей.