Диармайд удивлялся хрупкости этого мирового устоя и его жизнеспособности. Вот там, внизу, ходят люди, уверенные в том, что они вершина мира, что маги, благодаря отрядам специального реагирования — сидят на короткой цепи, даже не замечая того, как эти самые маги невидимой рукой управляют их миром, силой и хитростью изменяя его под свои нужды.

Интересно, они вообще заметили усиление ордена Тамплиеров, или бытие под властью Ватикана затуманило их мировоззрение окончательно?

— Копьё будет готово через неделю. Мастер обещал даже подобрать для тебя пространственное кольцо, чтобы удобно было носить оружие. Чёрт… красивый вид, — Нико опёрся о перила на балконе и посмотрел на наполненную людьми площадь.

— Видел бы ты Рим раньше, до изобретения электричества. Тогда многочисленные огоньки, в окнах многоэтажных домов, казались сказочным миражом, а во время праздника Святой Розы — город вообще преображался, становясь похожим на одну большую ярмарку. Для мага, бодрствующего только в ночное время суток, этот город становился целым миром, — отозвалась Элизабет. Из-за болезни девушка была вынуждена сидеть в крохотной комнатке, лишённой окон. Там помещалась только просторная королевская кровать, с шелковым постельным бельём, ярких цветов. Она уже третий день проводила там, поглощая одну бутылку красного сухого вина за другой, при этом ни капли не пьянея.

— Но я застала только его зарождение… — поникшим голосом ответила девушка, — совсем скоро началось мировое поветрие, навсегда изменившее жизни магов.

— Как человек, чьё лекарство вот-вот будет готово, ты кажешься очень грустной, — повысил голос Нико, чтобы Элизабет было легче их расслышать.

— Я столько раз «вот-вот должна была получить лекарство», что просто устала надеяться. Меланхолия приходит с возрастом, или с умом, короче тебе она светит только если ты проживешь ещё одну-две сотни лет… — с ехидством в голосе ответила Элизабет. — Сработает лекарство или нет — никто не знает, ни я, ни вы. Всё что я могу — ждать результата и делать всё что в моих силах.

— Диармайд, идём прогуляемся, — Мелисса вышла на балкон, уже одетая в летнее белое платье, покрытое несколькими большими разрезами, так любимыми ею.

— Пошли, — без колебания отозвался парень.

— Дети, не шалите. Привлекать к себе внимание в Риме очень опасно и глупо. Эх, с вами пойти, что ли… — размышлял Нико.

— Не нужно, я не буду делать глупостей, — уходя сказал Диармайд. Он за считанные мгновения оделся в подходящую для прогулки одежду.

— Не спускай с него глаз, — Нико обратился к Мелиссе, полностью игнорируя слова Диармайда.