— Фу, — сморщился Диармайд.

— Лу прав. Ты, Ди, иногда ведёшь себя слишком манерно, словно какой-то аристократ.

Диармайд рассмеялся, спрятав лицо в ладонях.

— Ди, что с тобой? Ты себя хорошо чувствуешь? — с улыбкой спросила Мелисса, наблюдая за таким редким, живым поведением друга. Хотя в последнее время он стал вести себя так гораздо чаще, и это радовало Мелиссу.

— Я ведь никогда не рассказывал тебе о своём детстве, до того, как я попал на скотобойню? — отсмеявшись спросил Диармайд.

— Нет, ты говорил, что не помнишь, — Мелисса перестала улыбаться, внимательно смотря на посерьёзневшего Диармайда.

— Я вспомнил… Вспомнил еловый лес, который цеплялся корнями за скалистые берега острова. Вспомнил морскую пучину и очертания Ирландских рельефов на горизонте, каменную бухту, к которой швартовались суда. Я вспомнил вечер, когда отец ворвался в мою комнату, поднял меня на руки и унёс в эту самую бухту на корабль. Мы отплыли почти сразу же, и прожили несколько лет в лесах Ирландии. Когда мы покинули замок, мне было три, или четыре года.

— Я… я даже не знала, что можно вспомнить такое раннее детство.

— Я тоже. Но я видел сны, постоянно пытался вспомнить что было раньше, до ада, в который я попал. Сначала я вспомнил дом в лесу, где мы прятались, потом замок, где жили до этого. Я сначала думал, что это детство предка, но он провёл его в деревеньке на краю леса, где каменных зданий и в помине не было.

— И что, ты вспомнил лица родителей? Ты говорил, что начинаешь забывать их, — Мелисса положила подбородок на переплетённые пальцы, на столе.

— Нет, это у меня никак не получается, — грустно сказал парень. — Но хватит обо мне. Как ты? Волнуешься за Лу? — Диармайд скопировал её позу.

— Мне уже лучше, спасибо. Сама не знаю, что на меня нашло. Я ведь всегда стараюсь быть хладнокровной, но тут повела себя как втрескавшаяся малолетка. Я никого так не любила как его… — на её щеках проступил румянец.

— Ты так говоришь, как будто это плохо. Я давно знаю Лу, и считаю, что не плохо знаю тебя, — услышав это Мелисса улыбнулась уголками губ, — я вижу, как ты держишь его в своей цепкой хватке, и как он от этого счастлив. Когда вы вместе, у него на лице появляется эта, до жути бесящая, довольная улыбка. Я счастлив за друга. Ему многое пришлось перенести до встречи с тобой.

— Я ведь тоже не в сливках купалась до встречи с вами. Приехала в Египет, чтобы с мамой встретиться, а она сказала, чтобы я жила своей жизнью. Даже общаться со мной не захотела. Ну… ты знаешь.

Диармайд выдавил горькую ухмылку.

— Забавно… я только что сказал, что неплохо тебя знаю, а на самом деле почти ничего о твоём прошлом мне не известно, — не сводя взгляда с зелёных глаз девушки сказал Диармайд. В них было так много грусти…