— А теперь, Ричард, скажи-ка, где расположена центральная магистраль водопровода на этой улице, — Диармайд поближе пододвинул карту.

* * *

Проходят сотни лет, а звёзды над головой остаются неизменным холодным ориентиром, довлеющим над миром людей. Диармайд размышлял: когда этот ориентир увёл человечество в эпоху насилия и скорби? Но если вспомнить жизнь его предка, люди и раньше были жадными до комфорта и доминирования существами, алчущими власти над всем, что их окружает. Мир изменился, а хищное начало всё ещё брало верх над иными чувствами.

Сегодняшняя ночь была одной из самых знаковых в его жизни. Это был момент, который менял всё, делая крутой виток в иное направление, переводя жизнь малоизвестного мага из скотобойни в совсем иную плоскость. Момент, когда всё по-настоящему началось.

Надгробия не чёткими силуэтами являлись из бездны ночи, но Диармайд видел всё ясно. Изменённые магией глаза уже давно лишили их обладателя волшебства ночи. Запах жжёной еды на алтарях перебивал все остальные запахи, отвлекая от размышлений.

Пора. Диармайд поднялся с лавочки, возле старых крипт с ржавыми металлическими калитками, и ушёл. Старейшее кладбище в Спарте, где хоронили героев Греции, было совсем рядом с главным особняком Адамиди. Перепрыгнув через забор кладбища Диармайд оказался на тихой, безлюдной узкой улочке, пролегающей между погостом и задним двором особняка.

Сегодня в поместье Адамиди клановое собрание, все главные силы криминального синдиката сконцентрировались здесь, у парадного входа выстроились в несколько рядов дорогие машины, застеклённые тонированными непроглядными окнами.

Диармайд снял линзы и используя мгновенный шаг оказался перед охранником, делающим обход вокруг особняка. Напитав глаза силой, он парализовал его. Губы парня растянулись в безумной, кровожадной ухмылке. Он, сполна насладившись страхом в глазах адепта, в одно движение вырвал ему гортань. Левой рукой, ещё не запятнанной кровью, он достал телефон и позвонил Нико.

— Начинаем, — скомандовал Диармайд, призывая родную стихию вырваться из железных оков водопроводных труб.

* * *

— Мальчик не в себе. Почему ты ему так потакаешь? Ты же разумный человек, Нико, останови этот бред. Я уверен, попроси ты меня, я бы смог раздобыть книгу у этого мелкого паршивца, — Трифон смотрел на особняк со стороны парадного входа, прячась в тени высокого платана.

— Ты видишь в его действиях немотивированную агрессию и жестокость, а я вижу в них плавность и твёрдую руку. Да, его ведёт безумие и жажда крови, но путь, которым он идёт, по-своему завораживает. Забудь о Ди, после нападения мы надолго уедем из Греции. А тебе нужно быть осторожным. Тамплиеры уже почти полностью перехватили власть у Ватикана, Папа Римский теперь не более чем болванчик. Даже Людовик сменил белоснежный плащ с папским мечом на красный крест. Ты слишком силён как адепт. Ты для них опасен. Будь осторожен Трифон. Я иногда сам не понимаю, как тебе позволили дорасти до такого ранга, не прикончив. Какое-то безумное стечение обстоятельств позволило адепту, доросшему до десятого ранга, и не служащему какому-то могущественному господину, продолжить прогрессировать. Думаю, виной всему — раскол в мире магов, еще лет сорок назад тебе бы даже до одиннадцатого ранга было не дорасти.