Посреди кабинета стоял призрак.

Это был мужчина за пятьдесят. На хитром, коварном бледном просвечивающем лице выделялся крупный нос, высокий лоб, кажущийся выше из-за глубоких залысин в модно стриженых темных волосах с проседью, и яркие аквамариновые бельма вместо глаз. Давно вышедшая из моды эспаньолка делала острый подбородок еще острее, и для полного соответствия с чертом призраку не хватало только рогов и хвоста. Возможно, они имелись — никому еще не удалось подтвердить или опровергнуть эти подозрения. Одет он был в небрежно запахнутый халат, накинутый поверх ночной рубашки. На ногах были мягкие, явно не по размеру тапочки, которыми призрак беззвучно притопывал по полу.

— Бля, — едва слышно прошептал Эндерн, — начальник пожаловал.

Деканус раскрыл рот еще шире, не веря своим глазам. Он знал этого чародея, но никогда бы в жизни не подумал, что это и есть тот самый Паук.

— Ну здравствуйте, детишки, — протянул призрак, широко раскинув руки, однако с места не сдвинулся. — Как вы поживаете? — коротко добавил он. — Гаспар, — он кивнул менталисту. — Малышка… — призрак расплылся в нежной улыбке, но замялся, напряженно хмуря брови, явно пытаясь вспомнить имя чародейки. — Моя малышка. Ярвис, — протянул он, указав на оборотня пальцем. Тот привстал с кресла. — Сиди-сиди. Магистр Элуканте, — призрак чопорно приосанился, изображая просвечивающей ладонью поклон. — Кстати, очень рад встрече после стольких лет. Как вам Кабир в это время года?

Деканус тонко пискнул вместо ответа.

— Ага, прекрасно, я так и думал, — быстро отозвался призрак, теряя к Элуканте интерес. — Ну что, детишки? — Паук повернулся к своим агентам, хитро улыбаясь. — Я все ждал, ждал, когда вы весточку пришлете, а вы все не шлете и не шлете, как будто совсем забыли любимого папочку. Пять дней назад, между прочим, должны были отчитаться, как вы добрались. Я уж испугался, — призрачное лицо изобразило неподдельную тревогу, — может, случилось чего? Сам к вам наведался, как видите, почти воплоти, — Паук показал на себя, расправив плечи. — От баронесски молодой и красивой оторвался, между прочим, — быстро доверительно поделился он, понизив голос, — вот как люблю-ценю вас. И смотрю: живые, почти здоровые, в полном наборе, — протянул он, раскинув руки, и вдруг подобрался, уперся в бока, лицо переменилось, напряглось. — Ну? — сурово и требовательно вопросил уже без кривляний. — Как оправдываться будете?

Элуканте задрожал от прозвеневшей в металлическом голосе угрозы и властности.

Гаспар глубоко вздохнул, выступая вперед, склонил голову.