— Никак, — ответил он. — Нам нечем было отчитаться.

— Да ты что? — протянул Паук и коротко добавил: — А почему?

— Финстер мертв. Его убили до нашего приезда.

— Ааага… — задумчиво погладил бородку Паук. — И вы решили, это недостаточный повод связаться со мной, да?

Гаспар промолчал. Жозефина, хоть и держалась непринужденно, нащупала его ладонь и крепко сжала. Пальцы чуть подрагивали.

— Вы что же, — добродушно рассмеялся призрак, звеня металлом в голосе, — испугались, что я откручу вам головы? Из-за независящих от вас обстоятельств? Вы что, с ума сошли?

Менталист и чародейка виновато склонили головы. Паук потеребил кончик бородки.

— А потом, значит, решили заняться во искупление чужих грехов самодеятельностью. Опять, — проговорил он удрученно. — Знаешь, Гаспар, я очень ценю твое упрямство, целеустремленность, ответственность и исполнительность, но иногда мне хочется тебя удавить! — крикнул он в бешенстве. Элуканте едва не упал. — Порезать на куски и скормить крайне агрессивным плотоядным… овцам!

Он успокоился так же внезапно, как и случалась вспышка гнева. Паук поправил ворот призрачного халата и горестно вздохнул.

— Ну что ж, рассказывай, — сказал он спокойно.

Гаспар быстро и коротко пересказал все, что удалось выяснить за пять дней. Паук не любил, когда тратят его время. И вообще, и в частности потому, что поддерживать проекцию было очень трудоемким и затратным процессом.

— Ага. Угу. Хм, — прокомментировал призрак, выслушав доклад. — Неплохо, — резюмировал он. — В сложившихся обстоятельствах это даже более чем хорошо. Хвалю. Можете рассчитывать на премию… хотя нет, отставить! — быстро возразил он себе. — С премиями нынче туго. Выпишу по ордену. Посмертно.

Элуканте пугливо вздрогнул, хотя никто кроме него не отметил странность подобного обещания.

— Иронично, — Паук нахмурился, теребя кончик бородки, — что все те люди, которых давно считают мертвыми, оказались живее всех живых и решили собраться в одном месте. Поиграть в революцию, начитавшись Жана Морэ, как говорит одна моя знакомая. Это все? — спросил призрак.

— Нет, — подала голос Жозефина. Паук уставился на нее аквамариновыми бельмами. Чародейка выдержала этот взгляд, хотя напряженная поза выдавала, что далось это нелегко. — Мы встретили Гирта ван Бледа.

— Это тот твой любовник, которому ты защемила гениталии и сожгла в порыве страсти половину его прекрасного личика? — уточнил он, неопределенно вращая кистью.

— Именно он, — смутилась чародейка.

— Знаешь, — Паук поджал губы, сложив руки на животе, — тебя за это должна ненавидеть вся женская половина Ложи. И часть мужской. Надеюсь, ты дожгла его на этот раз окончательно?