— Цивилизация, блядь! — гордо воскликнул он. — Смердит одинаково во всем мире! Лишний раз убеждаюсь, что все мы, сука, братья! — глубокомысленно изрек Эндерн.
— Très romantique! — болезненно кашлянула Жозефина, закрывая ладошкой носик и жмуря глаза.
— Эндерн, твою мать, не мог место получше выбрать? — закашлялся Гаспар.
— Какие нежные! — всплеснул руками полиморф. — Добро пожаловать на землю, сучки! — мстительно добавил он, с демонстративным наслаждением втягивая крючковатым носом смрад.
Гаспар решил не затягивать и свести на нет перепалки, чтобы поскорее убраться отсюда.
— Ты, — смахнул слезу он и сделал попытку попривыкнуть к жуткой вони. Не слишком успешную. — Ты, — прогнусавил, зажав нос, — все сделал?
— Да как два пальца обоссать, — похвастал Эндерн. — Это те не сыр твой вонючий жрать, сыроед.
— Ладно, допустим, верю, — быстро решил Гаспар. Его живот спазматически дрогнул, в желудке возмутился обед, съеденный в гостях у магистра Элуканте. — Видел… видел тюрягу?
— Ага, видал, — кивнул Эндерн и глянул куда-то, как будто Тарак-Мутаби виднелась за домами. — Солидная кича, мое почтение.
— Можешь уже начинать думать, как туда пролезть.
— Тха-ха! — рассмеялся полиморф. — Еще чего, сука, сделать? Насрать в горшок султана?
Жозефина, хоть и зажимала пальцами нос, страдальчески морщила личико, все же не сдержала смешок.
— Я, значит, — по-совиному нахохлился Эндерн, — опять за вас всю говенную работу делай, по цугундерам мотайся да от жандармов по соплям получай, а вы на перинах кувыркайся, винище глуши да хурму кушай? Неее! Вот здесь уже сидит! — он ткнул пальцами себе в шею. — Все за вас делаю, а че мне с этого перепадает? Хер за обе щеки? Спасииибо, поклоон, сука, низкий!
— Ярррвиссс, — прошелестела Жозефина с сексуальной хрипотцой в голосе. Оборотень резко обернулся на нее. — Сделай это ради меня, mon amour, — с жаром выдохнула она. — Пожалуйста. Не заставляй меня упрашивать. Ты же знаешь,что тебе придется сделать, если не согласишься, — томно засопела чародейка и шагнула к Эндерну.
— Размечталась! — оборотень попятился, но слишком быстро вжался в предавшую его стену.
Жозефина встала перед ним.
— А будешь топать ножками — прямо здесь, — плотоядно облизнулась она. — И сейчас. Ну? — чародейка протянула к нему руку, коснулась щеки. — Я жду.
Эндерн нелюбезно оттолкнул Жозефину, отскочил в сторону, как от чумы.
— Ладно! — прорычал он. — Только отъебись!
— Умничка, — обольстительно улыбнулась чародейка и послала воздушный поцелуй. — Ты мой послушный мальчик.
Эндерн хищно оскалился и вдруг сжался, стремительно уменьшаясь в размерах. По всему телу проступили пестрые перья, округлились совиные глаза под грозно сросшимися бровями, рот сросся с крючковатым носом, рукава растянулись в крылья — и на земле уже сидел большой недовольный филин, хлопая глазищами на пару людей. Птица поежилась, мотнула подвижной ушастой головой, встрепенулась, раскрыла клюв, шаркая по земле когтистой лапой. А потом расправила крылья и бесшумно взмыла в темнеющее небо.