— Мы еще не кончили, mon amour! — прохрипела ведьма, сковывая ван Бледа.
Чародея скорчило, выкручивая суставы рук. Эндерн, освободившись от его власти, упал на колени, хрипя и давясь кашлем. Ван Блед истошно завыл, выгнулся дугой. Он пробовал сопротивляться, проявить норов и своеволие. Ведьма голодно облизнулась. Сильный. Непокорный. Она любила сильных, обожала ломать непокорных. Они продлевали предвкушение, томительное ожидание блаженства. Совсем немножко, но ведь это только игра, в которой есть лишь одна победительница.
Он стоял перед ней на неестественно подогнутых ногах, жалкий, ничтожный, беспомощный, в полной и абсолютной ее власти. Ужас, растерянность, непонимание. Нужно совсем чуть-чуть, всего капельку боли, чтобы он сделал для нее все, чего она захочет. А если к боли добавить удовольствия… Ведьма знала, куда нужно надавить, что затронуть в простом и бесхитростном мужском теле, чтобы похоть и желание затмили инстинкт самосохранения. Чтобы заставить боготворить ее, поклоняться ей, стелиться перед ней, лишь бы она не останавливалась…
Ведьма представила себе это и застонала, стискивая бедра. Это было бы так сладко… Но еще слаще убить медленно, неторопливо, изощренно, смакуя каждый хруст выкручиваемых суставов, треск ломающихся костей, нестерпимое мучение от перемешивающихся органов и лопающихся от давления вен. Дать выход текущей внутри мерзости, накормить ее, чтобы она вернулась сытая и довольная и ублажила свою хозяйку, довела до исступления, до крика, до потери сознания. От этой мысли внизу приятно заныло, участилось возбужденное дыхание.
Ведьма уронила колдуна на колени. Провела по изуродованной щеке ладонью, заглянула в круглые от животного ужаса глаза и впилась в губы, выталкивая голодную мерзость ему в рот.
Как он нашел в себе силы оттолкнуть ее, ведьма так и не поняла. Просто вдруг оказалась на земле, истерично завизжав на всю улицу. Гирт ван Блед согнулся пополам, захаркал, раздирая себе глотку, вызывая мучительную обильную рвоту.
— Re… — просипел он. — Respo… respondendum! — выдавил он наконец и исчез.
Ведьма саданула кулаком по земле, подскочила на ноги и бросилась к тому месту, где только что харкала и блевала ее игрушка. Хрипя и сотрясаясь от переполняющего бешенства, она закрутилась на месте, как будто ван Блед мог спрятаться где-то неподалеку, позорно заползти под камень, но его нигде, естественно, не было. Ведьма яростно завыла обезумевшей голодной хищницей, упустившей добычу.
И вдруг услышала ругань.
Ведьма резко обернулась.
Пришедший в себя Эндерн поднимался с колен.