— Ну так ты и не спасатель тоже, — возразил я. — А нас спасать прилетел.

— Ты меня сейчас прямо за живое задел, — обронил он, нарочито нахмурившись. — Нам, потомственным дворянам, свойственны благородные порывы души. Тебе ли не знать? Не в обиду, Дмитрий Иванович.

Вот тут-то я и сделал стойку, как охотничий пёс. Мне ли не знать? Этой фразой капитан выдал себя с головой.

Кто такой Менделеев, ни для кого не секрет: фамилия Димычева дяди в империи на слуху. Но я сейчас похож на кого угодно, только не на дворянина. И о моём истинном происхождении в списках пассажира ни слова. Это я знал наверняка. А это значит…

Да хрен его знает, что это значит. Разбираюсь пока.

Я просканировал Платона «Эмоциональным окрасом», но прочитать его не вышло. Капитан держал чувства, как песок воду. Увидел лишь отголоски эмоций. Приятную ауру дружелюбия, лёгкий налёт раздражения… и мелкую рябь чего-то такого, что не смог сразу интерпретировать. Словно занятой взрослый дядя вынужденно присматривает за несмышлёным ребёнком. Сравнение приблизительное, но другого на ум не пришло.

Да и бог с ним, отнесём в раздел непонятого. Но ровное дружелюбие и ЛЁГКОЕ раздражение… Извините. Устрой мне кто подобный допрос, я бы послал того лесом сразу и в три этажа. А он терпит. Почему?

Кто ты такой, капитан Голохвастов⁈

Последний вопрос я задал вслух, поймав его взгляд и применив невербальное «Убеждение». Мысленно приказал рассказать всё как есть. Без утайки.

И Дар словно в мягкую стену упёрся. Продавил чуть-чуть и отскочил назад. Даже не отскочил. Его отшвырнуло. Мгновенная боль пронзила затылок, отдалась в висках и заставила меня стиснуть зубы. А в стальных глазах капитана промелькнула усмешка.

— Кто я? — картинно изогнул бровь он. — Слуга царю, отец солдатам, — и после секундной паузы добавил, как ни в чём не бывало: — Простите, господа, вынужден на время покинуть ваше приятное общество. Есть хочу, как медведь бороться. Эй Мартемьян, там ещё что-то осталось в кастрюле?

С этим он встал и, прихватив свою тарелку, направился к краю стола и через минуту уже наводил шороху там. А меня будто к лавке прибили. Сотыми гвоздями.

— Что ты прицепился к человеку, Мишель? — зашипел Димыч, когда он отошёл. — Как выжил, почему не тушил… К чему весь этот допрос?

— Капитан не тот, за кого себя выдаёт, — выдавил я, понемногу приходя в чувство.

— И что? — не проникся он важностью момента, поскольку, само собой, ничего не заметил. — Тебе ли говорить? Я не за того себя выдаю. Ты не за того себя выдаёшь. Здесь все себя не за того выдают или что-то скрывают. Так что давай заканчивай. Если б не капитан, мы бы не здесь мило беседовали, а неприятно общались бы сам знаешь где, сам знаешь с кем.