— Куда⁈ Рано, етишь твою меть! — завопил дед, от злости дёрнув себя за бороду.

За жужжанием шершней Горглый ничего не услышал. Перекрыл вход/выход левого улья раструбом. Придержал его одной рукой и, не оборачиваясь, вскинул в победном жесте другую. С оттопыренным большим пальцем. Мол, всё хорошо, мужики, работаем дальше.

И всё бы так, но из правого улья выбралась здоровенная оранжево-чёрная тварь.

Злая, как тысяча демонов.

* * *

Дальше всё произошло в один миг.

Никто ещё толком сообразить ничего не успел, шершень взлетел и долбанул Горглого жалом в затылок. Голова раскололась, как переспевший арбуз. Стенки улья заляпало мозгами и кровью, а тварь уже взмыла в воздух и выцеливала новую жертву.

Народ ударился в панику. Дергач бросил шланг дымаря и кинулся наутёк наперегонки с остальными трудягами. Новички в едином порыве нырнули под днища машин. Трофим, уж на что дерзкий малый, и тот спрятался за колесом.

Хмурый с Молчуном ещё крутили насос, но уже активно посматривали по сторонам, прикидывая в какую сторону ломануться. И ломанулись бы, если б Митрич не приказал им остаться.

Я тоже не дёргался. Прямой угрозы не чувствовал, а на общую ситуацию повлиять не мог. Вернее, не знал, каким образом.

«Почему не стреляют! — завопил Мишенька. — Прикажите им! Пусть убьют эту мерзкую тварь!»

И действительно. Ватажники организованно перемещались по местности, с оружием на изготовку. Но их паромёты по какой-то причине молчали. Манёврами руководил Добруш, показывая направление взмахом руки с зажатым в ней револьвером.

«Не стойте столбом! Делайте что-нибудь! — продолжал голосить мелкий. — Не хочу погибать из-за вашей тупости!»

Ёкарный бабай, только злил.

Одного взгляда хватило, чтобы вникнуть в смысл передвижений охотников. С текущей позиции стрелять просто опасно. Даже при плотном огне, в злоедучую тварь не сразу-то и попадёшь, а вот полный улей разнести — запросто. Рой вырвется, и тогда всем придёт однозначный кердык…

Рой!

Вот тут-то меня и ошпарило.

Спасаясь от огне-шершня, все забыли, что Горглый уже не живой. А тот, безголовый, фонтанировал из перебитых артерий остатками крови и ещё каким-то чудом стоял и удерживал раструб. Долго он так не продержится, колени уже ослабли.

На принятие решения ушла доля секунды. Я не альтруист, но за свою жизнь стоило побороться.

— Стоять! Качать! — рявкнул я на Хмурого с Молчуном, пригвоздив их к месту «Внушением». — А это дай мне.

Я выдернул из пальцев Добруша артефакторный револьвер и рванул к ульям с низкого старта.

В голове орал Мишенька, Митрич кричал что-то вслед, трёхэтажно выразился Добруш. Я даже не пытался услышать. Сейчас важно успеть. Остальное не имело значения.