Ватажники охраняли. Работники собирали струмент, грузили куб с хабаром и хоронили погибших. Как оказалось, в последний путь здесь провожали без церемоний. Тела перенесли к склону горы, сверху навалили камней, кто-то прочитал короткую отходную. И всё. Разошлись. Жизнь продолжается.

Но это так, сиюминутное наблюдение. Надеюсь, меня нескоро коснётся.

* * *

— Сынок, — проскрипел Митрич, когда он, я и Добруш остались одни, — Я никак в толк не возьму. Горглый вроде свалился, а воронка осталась висеть… Не знашь почему?

— Чего полегче спроси, — хмыкнул я, отводя глаза в сторону. — Зацепилась, наверно, за что-то.

— Да там вроде не… — дед осёкся, посмотрел на меня с хитрым прищуром и легко согласился. — Ну да, наверно. Зацепилась. Почему же ещё.

— Не, ну ты хлопче, конечно, дал, — вклинился в разговор Добруш, обнимая меня, как закадычный приятель. — Если б не ты, все здеся остались. Проша вернётся, поговорю за тебя. Пойдёшь к нам в ватагу? Такие оторвяги нам ох как нужны.

— Поговори, — кивнул я. — Спрос в нос не бьёт.

Ну не рассказывать же ему о своих планах.

— Но в любом случае с этого хабара тебе причитается, — великодушно пообещал Добруш. — Заработал. Честная доля твоя.

— Ты про мою честную долю не забудь, — переключился Митрич на меркантильную тему, доставая блокнотик. — Я тут прикинул. Получается, что после сегодня, не я вам, а вы мне должны. И ещё пара хлопцев тоже ярмо скинут…

— Всё бы тебе считать, старая перечница, — поморщился Добруш, впрочем, без особого раздражения. Богатая добыча настроила его на миролюбивый лад. — Это с какого такого перепугу мы стали должны?

— А ты сюда посмотри, — не стушевался дед и сунул ему под нос разворот с записями. — Вот столько приблизительно взяли. Вот столько оставалось за мной. Вот моя договорённая доля. Вот остаток. Вот столько за Хмурым. И Дергач ещё на вчера почти долг закрыл.

«И когда только успел всё подбить?» — мысленно удивился я расторопности Митрича.

— Ладно, ладно, — не стал спорить Добруш. — Проша приедет, посмотрим, что кому причитается. Если всё ровно, оформим бумаги и катись на все четыре стороны. А то может к нам? А дед? Каптенармусом.

— Вы мне вот уже где, — честно признался тот, постучав ребром ладони по шее, и бережно спрятал блокнотик в карман. — Я в город. К нормальным людям хочу. И чтобы хоть недельку без всего этого.

— Ну как знаешь, — хохотнул Добруш. — Если надумаешь, возвертайся. Примем без разговоров.

— Не надумаю. С первым же конвоем в Бухту уеду.

Я бы расстроился, если бы не собирался удрать той же ночью.

* * *

Мужики управились со всеми делами, мы, как обычно, загрузились в машины. Колонна тронулась, вытянулась в походный порядок. Впереди паромётный пикап, за ним три полуторки, платформа с тяжёлыми, другой пикап замыкал.