* * *

Добруш с Митричем остановились друг против друга, аккурат посерёдке между враждующими сторонами.

Все следили за развитием событий. Ватажники со старичками с интересом. Новички с долей тревоги. Я же, помимо прочего, отслеживал ситуацию Дарами. И локальную: наблюдал за изменением эмоционального фона, чтобы не прозевать нападение. И общую: шерстил «Панорамой» дорогу в двух направлениях и ближайшие горы. Не исключал, что беглецы вернутся сюда с подкреплением.

Между тем диалог начался, и не сказать, что в дружелюбных тонах.

— Ну, старый, и какого лешего ты решил тень на плетень навести?

Добруш, несмотря на ранение, с ходу начал давить. Набычился, расщеперился, навис над Митричем, показывая, кто тут главный. Но тот тоже не пальцем деланный. Не поддался.

— Ты охолонь, милок, охолонь, — процедил Митрич, прожигая Добруша взглядом. — Хочу кое-что прояснить, чтобы потом вопросов не возникало.

— Нашёл время. На базу вернулись бы, там Проша всё на порядок бы и поставил.

Вот здесь согласен. На базе разговаривать было бы как минимум безопаснее. Но оставались сомнения в решениях Прохора. Похоже, Митрич мою точку зрения разделял.

— Проша? — скептически хмыкнул он. — Твой Проша с нами под пули не лез. И когда он ещё нарисуется… А потому мы всё решим здесь и сейчас. Ты и я. Как два старшака.

— Это с каких это пор ты старшаком заделался, старый?

— Я, милок, в старшаках ходил, когда ты ещё поперёк лавки помещался. И за меня в Диких Землях тебе любой скажет, — с насмешкой проговорил Митрич.

— Любой, — фыркнул Добруш. — А чего тогда в долговую яму попал?

— За то и попал, что законы ватажничьи соблюдаю, — отрубил дед. — Но это уже дело прошлое. Я долги с лихвой все закрыл и теперича вольный охотник. Как и все мои хлопцы. И они мне доверили слово держать. Или ты сомневаешься в моём праве?

Добруш буркнул в ответ что-то ругательно-невразумительное и было потянулся за револьвером, но тут же отдёрнул руку. Видимо, Митрич насчёт прав не наврал.

— Если сомневаешься, ты оспорь! Докажи свою правду, — продолжал давить он и в его интонациях прозвучала угроза уверенного в себе человека. — Хлопцев твоих только жаль. Полягут ни за что ни про что.

На этих словах дед сокрушённо вздохнул, явно играя на публику, и его ход оправдал себя полностью. Ватажники загомонили, показав, что зазря полечь они не хотят. А «Эмоциональный окрас» передал недовольство и несогласие с линией Добруша. А тот и сам уже понял, что мальца перегнул и пошёл на попятную.

— Ладно, ладно. Чего ты быкуешь? Я просто спросил…

Митрич тут же этим воспользовался для закрепления достигнутого успеха. Он достал из кармана блокнотик, поднял его над головой и, повысив голос, сказал: