— Вот здесь у меня всё про всех записано. Сколько был должен и сколько отдал. Если кто хочет, может проверить. Нет таких? — он обвёл ватажников пристальным взглядом. — Тогда будем считать, эту тему закрыли. Так?

Последняя фраза предназначалась непосредственно Добрушу. Если тот скажет слово, задней уже не бывать.

— Так, — нехотя кивнул он. — Ты только уточни, кто твои, кто чужие.

Я напрягся. Этот камень полетел в мой огород. Но Митрич уже полностью владел инициативой и словно знал наперёд, что этот вопрос зададут.

— Хорошо, что спросил, — довольно хмыкнул он и снова развернулся к ватажникам: — Как думаете, ватажнички, сколько бы вас осталось в живых, кабы не Бесноватый? Ляксеич скольких подлатал? Скольким остальные сынки помогли?

В ответ повисло гробовое молчание. Задумался даже Добруш.

— Ну? Чего языки в жопу засунули? — не давал спуску Митрич. — Я жду.

— Да чего уж там, старый, — пророкотал Грек через усилитель экзо-доспеха. — Раскатали бы нас в плоский блин, если б не он.

— А теперь спрошу вас, кто они теперича? Каторжане али вольные люди? — задал вопрос Митрич, разыгрывая партию, как по нотам.

На этот раз ответили без промедления, синхронно в несколько голосов.

— Вольные.

— Прошли крещение кровью.

— Заслужили свободу.

— Добруш, ты скажи, — прищурился дед.

— Я-то скажу, — отвёл глаза тот. — Не знаю, как Проша посмотрит.

— А это уже забота твоя. Решаем здесь и сейчас. Забыл? Или ты не старшак?

Митрич технично перекрывал все лазейки и Добруш, как бы ему ни хотелось обратного, был вынужден признать наш статус свободных людей.

— Ладно, согласен. Без парней нам бы худо пришлось. Подловили нас как тупоголовых бакланов, чего там базарить, — согласился он и пообещал (без особой уверенности): — С Прошей решу.

Всё есть. Старшак договорённости зафиксировал. Я прямо сейчас могу отсюда свалить, и никто мне слова не скажет. Единственно, свободу, как, впрочем, и жизнь, в Диких Землях надо ещё сохранить, но это уже дело второе.

Начало разговора откровенно порадовало. Я прямо на этом бы и закончил, но Митрич, похоже, только размялся.

— Таперича насчёт бакланов, — протянул он и с хитрым прищуром глянул на Добруша: — Как трофеи будем делить?

* * *

Первый этап переговоров плавно перетёк во второй. Но если основные вопросы утрясли, что называлось, без крови, то материальный аспект Добруш собирался отстаивать до последнего.

— А ты ухи не переел, часом, старый⁈ — взбеленился он. — Тебе ещё и трофеи⁈

— А как же? Или мы не участвовали? — сделал удивлённое лицо Митрич и тут же хлопнул себя по лбу, словно что-то запамятовал и вдруг вспомнил. — Ах да, ты ж не видал. Провалялся всю заварушку. Эх, надо было сказать Лексеичу, чтоб тебя скареду не лечил.