Но и я себя сильно умным не ощущал. Поскольку не мог придумать правильной тактики. Слишком много врагов. А исходная позиция просто хреновая.
«Бить нужно по площадям. Умениями массового поражения, — авторитетно заявил Мишенька и продолжил, словно зачитывал по учебнику: — На себя Обсидиановый Купол. После чего многократно применить Терпентиновый Дождь, потом ударить или Шарами, или Чередой Смоляных бомб».
«Это с каких это пор ты таким боевитым стал?», — не удержался я от подначки.
«Вы бы не отвлекались и слушали, что вам умные люди говорят, — надменно ответил он, пропустив моё замечание мимо ушей. — Бить шарами следует, через промежуток времени, когда воздух насытится взвесью дождя. В этом случае можно добиться взрыва усиленной мощи».
А вот тут я прислушался. Мелкий только что описал действие термобарического боеприпаса в местной интерпретации. Вполне себе решение, если бы не одно «но». Мои союзники тоже попадали в зону поражения взрыва усиленной мощи.
«Что за купол? — заинтересовался я. — И почему ты мне про него в ущелье не рассказывал?»
«Не успел. Да и не подходил он для тех условий, — объяснил Мишенька. — Купол статичный и непрозрачный, а там нужна была свобода манёвра».
«Теперь давай поподробнее, только быстрее», — поторопил его я, посчитав, что лишним ещё одно защитное заклинание точно не будет.
«Встать, выпрямить спину. Вдох-выдох. Оба короткие, — обычной скороговоркой зачастил мелкий. — Ещё один вдох. Руки вытянуть перед собой ладонями вместе. На окончании вдоха развести, описав дугу ладонями вниз. Одновременно присесть».
«Только на себя можно применять?» — уточнил я.
«Вообще-то, защита из категории индивидуальных, — нетвёрдо протянул Мишенька, обозначив пробел в своих знаниях. — Вероятно, можно и на других. Пробовать надо»,
Зашибись, конечно, но мы сейчас не на учебном полигоне, чтобы пробовать. Сейчас надо знать наверняка. А эксперименты в условиях, приближённых к боевым, обычно вылезают боком. И сильно не тем.
Рассказать об этом Мишеньке я не успел. Почувствовал «Укол чужого внимания».
Моё упущение, не уследил. Хмурый первым из колонны начал сдавать задом к складу, чтобы приготовить машину к погрузке. Моя сторона оказалась на виду, и я был, словно рыба в аквариуме. Карась. Тупой и жирный.
Я посмотрел в окно, отслеживая направление Дара, и увидел Прохора. Тот указывал на меня пальцем, ставя задачу подручным.
— Вон он, графёныш, в первой полуторке, — донёсся его резкий голос. — Давайте его сюда.
На слове «графёныш» молодого Боде-Колычова перекособенило, как будто ему вырвали разом половину зубов. Но это последнее, что я отметил. «Чужое внимание» сменилось «Направлением максимальной угрозы» — цепные псы Меченого бросились выполнять приказ.