Оставив жену под надежной фурцевской опекой, Стрелец быстрым шагом вышел из правительственной ложи. Но направился он вовсе не к бело-синим уголкам немецкого концерна. Обогнув бурлящий поток нарядных дортмундцев, страстно обсуждавших гений Плисецкой за бокалами шампанского и чего покрепче, советник свернул в неприметный коридор, предназначенный для технического персонала. Здесь было безлюдно и прохладно. Стрелец уверенно прошел до конца галереи и толкнул тяжелую дверь с лаконичной надписью «Выход на пожарную лестницу».

Полковник Кузнецов уже ждал его там. Он стоял у открытого узкого окна, лениво выпуская сизый дым в прохладный майский воздух.

— Красиво танцует, — не поворачивая головы, негромко произнес Кузнецов. — Риммка мне не простит. Обещал ей «Каренину», да закрутился, не успел подхватить.

— Что тебе сказать, Игорь, — усмехнулся советник, подходя ближе. — Это — серьезный прокол. Даже не знаю, как ты выкрутишься. Придется звать Плисецкую домой. Ладно, будет еще один спектакль, пусть поедут вместе с моей Альбиной.

— Так она ж сегодня уже видела…

— Поверь мне, она с удовольствием сделает это еще раз. Тем более в компании Риммы Карловны.

— Спасибо за подсказку, а то я уже и не знал, как мне искупить грех перед супругой… — хохотнул полковник, стряхивая пепел в окно. — Фурцева довольна?

— Судя по тому, что я видел, в полном восторге, — заметил советник. — Обещала лично Леониду Ильичу доложить о выдающихся успехах нашего посольства. Так что Серафима Павловна может спать спокойно. Ладно, Игорь, давай к делу. Как все прошло в Берлине?

— Твоя журналистка, — Кузнецов на всякий случай перешел на шепот, — теперь может смело выходить из подполья. По ней вопрос полностью закрыт. Пусть живет, как и жила. И больше никакого Гийома. Постарайся объяснить ей это. В противном случае я не дам за ее жизнь и копейки в базарный день.

— И что, товарищ Вольф так легко согласился? Ты действительно веришь ему? — в голосе советника прозвучало сомнение.

— Легко у нас в ведомстве не бывает, но и я ведь там не как частное лицо присутствовал. За мной — Организация! — значительно произнес Кузнецов. — Пришлось надавить на нужные рычаги.

— А что с Ледниковой?

— С Ледниковой? — хитро прищурился полковник. — Этот вопрос я в Берлине не поднимал.

— Проверить хочешь? — Стрелец пристально посмотрел в глаза полковнику.

— Хочу.

* * *

В унылой служебной квартире советника-посланника Ледникова, расположенной в престижном дипломатическом квартале Бонна, царила удушливая, почти осязаемая тишина. Тяжелые бархатные шторы были плотно задернуты, лишая хозяина возможности насладиться тихим майским вечером. Огромная хрустальная люстра под потолком не горела — комнату освещал тусклый свет настольной лампы из зеленого стекла и металла. Нестройные тени застыли на полированной поверхности изящного письменного стола.