Первым делом в ванной комнате, куда они зашли вдвоем, Юрий Антонович на всю катушку включил воду. Пространство начало наполняться паром.

— Марфа, повтори, пожалуйста, но только тихо, что ты там придумала? — Ледников подошел к ней вплотную.

— Я придумала заставить этих чертовых «осси» поработать на нас, — едва слышно прошептала она ему в самое ухо.

— Связаться со Штази за спиной КГБ? Это же расстрельная статья! Прямая государственная измена, — Ледников захрипел от волнения. — Ты вообще понимаешь, если нас возьмут… это — конец?

— А кто нас возьмет, Юрочка? — Марфа Григорьевна брезгливо усмехнулась. — Нас там и близко не будет. Ты же не собираешься в кожаных перчатках и черном чулке на голове собственноручно грабить обоз Генсека? Или я чего-то не знаю? — она посмотрела на мужа бесстыжими глазами.

— Восточным нужен результат, гарантии незыблемой власти и собственного существования, — Марфа хищно прищурилась. — Тем более после той пощечины, которую твой Кузнецов отвесил берлинским товарищам два дня назад?

— А ты-то откуда знаешь? — Ледников уставился на нее в полном изумлении.

— Ты думал, что в посольстве такая запара, а он летал в Берлин полюбоваться майскими липами?

Ледников нахмурился, вспоминая обрывки дошедших до него слухов. Полковник действительно летал в Берлин, но даже он сам — второй человек в дипмиссии — ничего не знал о целях той командировки. А что могло быть известно его жене, которая находилась под постоянным контролем контрразведки и с которой никто в посольстве после того злосчастного женсовета не хотел иметь дела? Вот в чем вопрос.

— Зинку Тортикову помнишь?

— Не особо, если честно.

— Машинисткой работала у нас в Берлине на Унтер-ден-Линден.

— Марфа, ты забыла, это — не мой уровень, — ответил он высокомерно.

— Вот и зря, внимательнее надо быть к простым людям, глядишь, и они ответят тебе тем же.

— И чем же она тебе могла ответить? — Ледников скептически приподнял бровь.

— Ха! Теперь она фрау Вульке!

— Серьезно? Фрау Вульке — жена того самого рыжего Вульке? — скаламбурил он, округлив глаза. — И давно?

— Ну, точно не знаю… Может, год, может, чуть больше…

— Так это… она… А как? Ты же сидишь дома целыми днями, телефон прослушивается, — заметил он.

— За продуктами и по мелочам твой Кузнецов все-таки разрешил мне выходить, — усмехнулась Марфа. — Как ты понимаешь, у моих кураторов из Берлина не должно возникнуть подозрения, что я нахожусь под контролем КГБ.

— И где ты ее отыскала?

— Не спрашивай! В гастрономе столкнулись нос к носу.

— И она тебе выдала все тайны нашего резидента? — рассмеялся Ледников.