— Все не все, неважно. Делая выбор между набором пирожных и мороженым, она мне проболталась, что наш прижал их Мишу к стенке, и категорически запретил все операции на территории ФРГ.

— Марфа, а Зинка твоя в этот момент стояла рядом с Кузнецовым и патроны ему подносила? Не смеши меня, — возмутился Ледников.

— Зря смеешься! Муженек ее совсем не так прост, как кажется!

Юрий Антонович почувствовал, как внутри него начинает просыпаться азарт игрока.

— Допустим, — Ледников задумчиво потер подбородок. — Допустим, Вольф захочет отомстить. Ну это только, если он воспринял произошедшее, как личное оскорбление.

— Не сомневайся. Генералу, да еще такому, выслушивать ультиматумы от какого-то полковника, даже если за ним стоит контора вроде нашей — это унижение. Персональное унижение! — Марфа порозовела от предвкушения. — Ты только представь: ничего особенного, никаких иностранных разведок, никаких сложных комбинаций, чистая уголовщина — местная гопота случайно подрезала советский подарок канцлеру! Посольство выставят полными кретинами, которые не способны уберечь груз государственного значения. Визит Брежнева начнется с грандиозного конфуза. Истомина снимут, Кузнецова отправят охранять кукурузу в Магадане, а Басов будет до конца дней мечтать о должности третьего секретаря в Зимбабве!

— Боюсь я таких простых схем, — поразмыслив заметил Юрий Антонович. — Поначалу кажется, что все просто, а как дойдет до дела, оказывается, что кругом одни кривые углы.

— Да ладно, Юра! Выбирать-то особо не из чего! — Марфа досадливо отмахнулась. — Нам и делать -то ничего не надо, только подсказать: что, где, когда. Да и я смогу удовлетворить свою жажду мести…

— Кто тебя достал больше: Кузнецов или Басов?

— Не угадал!

— А кто? — искренне удивился Ледников.

— Зотов! — Марфа Григорьевна коварно расхохоталась. — Этот сученок отвечает за все советские грузы к саммиту. И за подарок— тоже!

Ледников замер. Опасность этой комбинации кружила голову покруче самого крепкого алкоголя. На кону стояло все: карьера, свобода, сама жизнь. Но мысль о том, что при самом худшем раскладе, он полетит в тартарары не один, а в компании своих заклятых врагов, грела душу.

— Так ты согласен? — Марфа безошибочно уловила перемену в настроении мужа.

* * *

Из Дортмунда советник с женой вернулись уставшими, но счастливыми. Альбина до сих пор находилась под впечатлением от балета и от знакомства с Банионисом. Стрельца же больше всего занимала выставка советских художников. Даже сквозь призму социалистического реализма, возможно, благодаря работам мастеров «сурового стиля», был очевиден ветер перемен. Его не покидало ощущение, что из вполне продвинутого ценителя современного искусства, прибывшего из XXI столетия, он превратился в живого свидетеля зарождения эстетики смыслов.