— Что поделаешь, такая у них работа — свобода слова! — усмехнулся Стрелец.

— Что ж это за свобода такая? — задумчиво произнесла Альбина. — Сожрут человека и не заметят, а вместе с ним и нас всех.

— О, Альбинка, смотрю, ты совсем нос повесила⁈ — ласково поддел ее муж.

— Костя, я боюсь. Что теперь будет? А вдруг снова война? А у нас дочка еще совсем маленькая… И ракеты эти ядерные… От них куда бежать?

— Милая, поверь мне, войны не будет! Это я тебе точно могу сказать, — он посмотрел жене прямо в глаза.

— Так вот и можешь? — не поверила она.

— А давай-ка прогуляемся, — предложил Стрелец в надежде вернуть жене душевное равновесие.

Они быстро собрались и тихонько, чтобы не разбудить дочь, выскользнули из дома. Надвигавшиеся сумерки действовали успокаивающе, сглаживали краски и ощущения. Впервые за несколько дней Стрелец почувствовал, что расслабился. Напряжение отступило, в мыслях появилась ясность, а вместе с ней — уверенность, что все срастется.

Альбина с удовольствием вдыхала слегка влажный вечерний воздух. Перемена обстановки и на нее подействовала благотворно. Она решила сменить тему.

— Костик, ну расскажи все-таки, как было у Леонида Ильича, — она взяла его под руку.

— Милая, ну ты же знаешь, болтун — находка для шпиона.

— Костик, да тут на три улицы вокруг никого кроме нас с тобой.

— Все так быстро произошло, да и Арсений Дмитриевич не стал меня предупреждать. Понятно, он не хотел, чтобы я перегорел заранее. Но… Мне кажется, я мог бы лучше подготовиться.

— Ну ты ведь говорил, что все прошло нормально? — на всякий случай уточнила она.

— Да, нормально.

— Ну и как он? Вот, как если бы ты писал мемуары… Как бы ты его охарактеризовал?

— Не молодой уже… Много курит…

— А как человек?

— Мне кажется, он устал от груза ответственности, который лежит на его плечах. Но я не уверен, возможно, это ложное впечатление.

— А почему ты так подумал?

— Как тебе объяснить? Он принимал меня на даче, в большом доме, полном посторонних людей. Представляешь, они там даже вынуждены были все полы устлать ковровыми дорожками, чтобы он не сошел с ума от постоянного топота обслуги и помощников.

— Да, не весело получается, — сказала Альбина.

— Зал, в котором он нас встречал, просто переполнен охотничьими трофеями, — Стрелец старался не выходить за рамки бытовых подробностей.

— Так ничего удивительного! Он же известный охотник…

— Не спорю, но мне показалось — хотя я могу и ошибаться, — что он очень одинокий человек, вся жизнь и время которого отданы обществу и государству… А трофеи… Ну, понимаешь, это — как островок чего-то очень личного, что принадлежит только ему. В каждой добытой им звериной голове запрятан тот самый миг, когда он и животное — один на один, и итог не предопределен и еще неизвестен ни тому, ни другому.