Разведчик открыл депешу. Гийом сообщал о возникновении нештатной ситуации с журналисткой и внезапной угрозе разоблачения.

По-хорошему, Гюнтер все это заслужил: он не имел права сливать в прессу меморандум Шмидта без согласования с Берлином. Из Центра ему такого разрешения никто бы не дал. И не потому, что изменился курс в отношении советских шашней с ФРГ, а потому, что момент был выбран крайне неудачно. «Эх, если бы хоть на недельку раньше», — в таком случае Эрнст простил бы нарушившего субординацию подчиненного. Но нет, тот проявил своеволие, а теперь просит подчистить за ним хвосты. Сейчас восточногерманский полковник испытывал к Гийому примерно те же чувства, что и его советский коллега Кузнецов.

Но самонадеянного дурака надо было выводить из-под удара. Следовало решить, как закрыть рот журналистке, пока она не докопалась, на кого на самом деле работает особо доверенный помощник канцлера. И при этом технично перевести стрелки на кого-то другого. Главный вопрос — на кого? Кого можно подставить вместо себя — быстро, надежно и убедительно?

* * *

Стрелец сидел в глубоком кожаном кресле. Можно было расположиться поудобнее, но советский дипломат знал: язык тела порой действует сильнее любых слов. Он безукоризненно держал осанку, подчеркивая, что находится в кабинете министра финансов ФРГ не как проситель, а как равноправный партнер. На невысоком столике перед ним остывала чашка ароматного черного чая.

— Господин советник, вы просите о весьма деликатных вещах, — Шмидт аккуратно постучал карандашом по папке с документами. — Увеличение кредитного потолка для Советского Союза на фоне нынешней инфляции в Европе — это шаг, который моей партии придется слишком долго объяснять избирателям. Бонн и без того делает многое для разрядки международной напряженности.

— Господин министр, Москва высоко ценит новую восточную политику вашего кабинета, — с достоинством произнес Стрелец. — Но масштабные инфраструктурные проекты требуют долгосрочной финансовой… уверенности. Увеличение размера кредитной линии — это вопрос не только денег. Это гарантия того, что наши экономические и политические связи станут необратимыми. А значит, и мир в Европе — в том числе благодаря Федеративной Республике — станет прочнее.

— Не стану лукавить, звучит заманчиво, — Шмидт прищурился, затянувшись сигаретой.

— Мы предлагаем продлить срок действия планируемого к подписанию соглашения до десяти лет. Мне поручено передать лично вам: таких условий, какие мы готовы предоставить вам, больше не получит ни одна страна, — Стрелец откровенно торговался.