– Так пришлете за мной, когда батюшка ваш вернется? Я с Федором Кузьмичом приеду, обсудим, он и задаток привезет, все промеж нас оговорено, – повторила я на случай, если эту важную деталь Василий вдруг упустил. – Его решение было, да и… – Да, лучше упомянуть, набью себе цену. – Женится он вскорости на падчерице моей, Акулине.

Василий негромко хмыкнул, прищурился, задумчиво почесал висок, уголок губ его дернулся, и я посчитала, что зря дала волю языку.

Но Акулина для Василия была одна из многих, вспомнил он другое, и обругала я себя еще обиднее.

– Марьяна Трофи… Да вы же вдова Антипа Морозова, – перебил сам себя Василий и откинулся на спинку кресла, что в моем понятии дворянину в присутствии дамы не пристало. Но какая я дама, смех один. – Помню его, как не помнить, денег он занимал, чтобы… дочь на сердобольный бал вывезти. Я отцу говорил, чтобы с бедных девиц за билет по таллиру брать, по пять, но он не…

Как не помнить – ты что, полоумный, несешь, у тебя Антип занимал целое состояние!

– У вас занимал? Полторы тысячи?

А если не полторы, если больше? Если у Антипа просто не было, юридически не должно быть корешков расписок, векселей и прочего? Сколько я должна еще неизвестно кому и в силах ли буду рассчитаться, даже учитывая, что вскоре стану тещей зажиточного купца?

– Ну да, у меня, – неохотно подтвердил Василий, снова садясь прямо, и разговор стал нервировать не меня одну. – Антип, супруг ваш… покойный, не самый приятный человек, но девушку жаль. Но почему полторы, тысячу ровно, по стоимости билета, раз отец не согласился ни по таллиру продавать, ни по пять.

– Без расписок, – прохрипела я, и красавец-Василий плавал в аквариумной мути непроизвольно наворачивающихся слез.

– Без. Марьяна Трофимовна, я не мироед, не купец, простите, – и вот теперь очевидно, какая пропасть между торгашкой-мной и этим, ну допустим, действительно благородным человеком. – Не такие огромные деньги эта тысяча, чтобы я из-за нее… вернут, так вернут, нет, так пусть лежит на их совести.

Да, брат, ты щи не из лебеды хлебаешь, и благотворительность у тебя не мнимая, за это спасибо, мы до сих пор сыты твоими стараниями и сыты будем месяц, а то и два. Но Антип тебе уже ничего не вернет, нет больше Антипа, а я тем более не верну.

– Антип мне говорил, что занимал полторы тысячи. У кого, не сказал, а пятьсот таллиров или около того брал тогда для Родиона Огулова.

– Может, и занимал, да не у меня. Родиону я не так давно давал четыреста тридцать таллиров. А что, Марьяна Трофимовна, вам Родион? В подряд с вами просится, так что не сказали? – Василий, судя по скривившейся физиономии, готовился включить заднюю передачу и в землях нам отказать.