Рука цела, но цапни старуха чуть сильнее!.. Старая кочерга.

– Матушка, Акулина замуж идет! – прекращая свои эксперименты и пряча клюку за спину, осчастливила я старуху, хотя догадывалась, что новость до нее уже дошла. – За Федора Кузьмича, радость какая!

Мелитина вздохнула, приподняла руку, собираясь наградить меня затрещиной, но от греха подальше передумала.

– Дурья башка! Вот чего, спрашивается, Марьяшка, тогда полезла? – беззлобно проворчала она. – Сговорились и ладно.

Она актриса непревзойденная, но мало уметь играть, ей нужно еще и быть стратегом. Ни слова лишнего, ни жеста, и выглядит бодрячком. Была ли она больна-то вообще?

– Матушка, а что за дела у Антипа с Родионом были? – спросила я, радуясь, что в полумраке коридорчика старуха мое лицо не разглядит, а наивности в нем, в отличие от девичьего голоска, ноль. – Намекал он мне утром, было дело…

– Какие дела у двух прощелыг? Где бы занять, а так-то Родька тутошним гостем не был.

– А на свадьбу пришел, – напомнила я.

– Выжига, висельник! – злобно зашипела Мелитина. – Как пожрать где задарма, так завсегда первый! Чегой, говорят, он в комнатах ночует? Ишь, притерся, оглоед! Гони его в шею, пока чего не украл!

Родион посватался к Акулине, рассчитывая не мытьем, так катаньем заполучить крышу и стол. Если не врет, то жить ему, кроме как у меня, больше негде. Копейки ему или от жены перепадут, или у кого стащит, это старуха подразумевает?

– Гони, гони ты его, Марьяшка! – настаивала Мелитина, пытаясь извернуться и заполучить палку. – Чего он тут трется, дармоед? Хозяйка из тебя плевая, в кухню напустила невесть кого, присмотру за ними нету!

Потеряв надежду на возвращение клюки, она выскочила, хлопнув дверью, а я подумала и подсунула руку под полоску света. Синяк на руке не похож на тот, что остался Антипу на память. След четче, чем ссадины от… Клюкой можно переломить шею. Орудием убийства была не клюка.

Не руками же Мелитина удавила Антипа?

Но насчет Родиона она права, мне нужно с ним сегодня закончить.

Он столовался исправно, пользуясь тем, что я не брала за благотворительную еду плату, но сегодня я не видела его ни перед ужином, ни во время. Пока все еще сидели за столом, я поднялась в комнаты. Родион спал на самом дешевом, неудобном и холодном месте, и у меня ничего не екнуло, пока я шарила по его постели. Честь и порядочность для людей, которым нет нужды заботиться о хлебе насущном, собственной безопасности и завтрашнем дне. Вот тогда они могут побыть благородными – и за таллир девиц на выданье на бал пустить, и тысячу отказать как нефиг делать, и убийцу помиловать своего…