Снизу доносились глухие голоса, слов я не разбирала, но не ждала для себя от посетителей, кем бы они ни были, ничего хорошего.

Пока я не увидела гостей, подозревала, что пожаловал не кто иной, как Василий Аникишин – не то чтобы я была готова отдать ему Акулину здесь и сейчас, неизвестно, что он вместе с невестой запросит. В приданое я могу только крыс наловить, и вряд ли его это устроит, он хоть и Василий, но не кот.

В гостиной меня с нетерпением поджидали старый знакомый – Фока Кузьмич, сутулый мужик в длинном тулупе и востренький бледный мужчина, как мне показалось, порядком подмерзший. Ни сутулый, ни вострый на мечту девицы на выданье не тянули, ну а Федора вредной Акулине и так предлагали.

– Прими, матушка, – с поклоном выступил вперед Фока, затмевая огромной медвежьей сутью всех остальных и вынимая что-то из кармана, и у меня сердечко затрепетало – деньги привез? Но Фока высыпал мне в протянутую с готовностью ладонь горстку мелких камешков, перевязанных нитками, и я с трудом удержалась, чтобы не расшвырять их тут же по комнате, а Фоку не приложить парой ласковых, но обидных. – Покой да память Антипу добрые.

Ты что, белены объелся, едва не заорала я. Плюнуть на гроб твоему Антипу, но кто мне позволит шастать по дольмену, тем более там плевать. И пока я молча исходила на желчь, Фока по-отечески наклонился ко мне, так что я света не взвидела.

– Смотри, слушай, матушка моя Марьяна… Трофимовна, – доверительно сообщил он, не сразу, но вспомнив мое отчество. – Антип-то скончался, а долги ведь не плочены. Ты погоди, погоди реветь-то, – спохватился он, хотя я и не собиралась, просто лицо у меня перекосило. Слетелись, вороны, но стоило ожидать. – Мы давеча порешали, что Антипка нам домом часть долга погасит, а прочее уж как-нибудь.

Я снизу вверх посмотрела ему в лицо. Вид опечаленный, а глаза с хитрым прищуром. Ждет, сукин сын, что я отвечу, и прелюбопытно, почему ждет. Я сохранила невозмутимость и отошла, будто бы от прочих гостей подальше, на самом деле – сбить с Фоки спесь, потому что давить габаритами собеседников он привык. Я помнила, как болтался в его хватке Антип, и меня, может, он прилюдно трясти и не станет, но как знать, как знать.

– А нам где жить? – поинтересовалась я, и, судя по всему, Фока этим вопросом даже не задавался, потому что захлопал глазами. – Батюшка Фока Кузьмич, такие дела с ходу не делаются. Я, вдова, три девки сирые да старуха, куда нам идти? Из Антипа сам знаешь, какой купец, смех, а не купец, не то что добра не нажил, семью пустил по миру.