— Остальные… тысячи людей, сейчас формируют свои группы, фракции и анклавы. Они изучают этот мир и гибнут, гибнут, гибнут, пытаясь совладать с эмоциями, с человеческим фактором, они получают ранения и смертельные раны, убивают друг друга за ресурсы, в общем делают все тоже самое, что делали мы, когда только тут очутились. И ни я, ни ты, ни наш отсутствующий нетоварищ не упустили возможности расшириться. Да, адаптация и ввод в курс дело занятие неблагодарное и тяжелое, но в противном случае выход еще хуже. А все это только лишь потому, что перед нами поставили такую задачу. Стать единолично сильнее во что бы то ни стало. Ответь мне честно, Слава, — сказал я панибратски, но глянул исподлобья, — ты же морально готовился к тому, что наш союз распадется, и тебе придется быть за самого себя?

Полковник пошамкал губами, спрятал лицо за маской отрешенности и спокойствия, но забегавшие глаза были весьма красноречивы. Старый вояка был готов, даже больше сказал бы, он этого ждал. И я уверен, не продемонстрируй я ночью своих возможностей, он бы прямо заявил «дружба дружбой, но я должен играть по правилам, спасибо, что спас мою жизнь и удачи».

— Отвечаю. — Официально начал он, немного подумав. — Да, я осознаю, куда мы все движемся.

— Поверь мне, — спокойно воспринял я его откровение, — Леонид думает о том же самом. К исходу этого месяца дальше пройдут только те, кто выживет после того, как мы втроем устроим войну. Так это видят те, кто за нами наблюдает. Но у меня появилась другая идея.

— И это то, ради чего ты нас собрал — презентация плана мира? — Нахмурился старик.

— Именно так, полковник. — Я встретил его недовольный взгляд, прячущий страх. Он боялся, что я просто убью его прямо сейчас и лично стану тем, кто станет сюзереном человечества. — У тебя в закладках осталось сообщение от системы, когда сменилась директива?

— Да. — Удивленно уставился он на меня, а затем его взгляд мгновенно расфокусировался, что означало, что сейчас он смотрит на строки текста на своей сетчатке. — Директива называется слияние, а потом что-то про поиск сюзерена.

— Еще не понял?

— Поясни. — Мотнул он головой.

— Ладно, вот есть я, ты, и Леонид. Мы все трое кто? Кандидаты в эти самые сюзерены. Это факт, говоря откровенно. Есть и другие, в чем я не сомневаюсь, но тем не менее основной костяк ныне живущих тут контролируем мы трое. Об остальных мы бы так или иначе знали, был бы кто-то заметный. И вот скажи мне, где-нибудь сказано о том, как именно мы должны это сделать?

Полковник покачал головой, а я процитировал ему свое сообщение. То самое, оставшееся в журнале, но при этом недоступное никому другому, кроме меня. Я сделал особенный акцент на том, что у меня это вырезано на сетчатке, и получено «из первых рук».