Я так и остался валяться, тяжело дыша и держась за правое плечо левой рукой. Надо вправить. Хрусть! Дернул я сустав, и, вроде как, стало полегче, но Женьке все равно показаться нужно будет. Главное выбраться отсюда. А судя по виду напарницы, иллюзия ее не отпустила, но только теперь мучает в кошмарах. Сама она никуда не пойдет. Ее крупно трясло, она судорожно кашляла и хваталась за горло руками, словно пытаясь сорвать с себя невидимую петлю. Что же она видит.

— М-Марк… — Выдавила она с хрипотцой и дрожью. — П-помоги…

— Тихо, не говори. Сиди тут. — Произнес я успокаивающим тоном, а материальным фантомом создал тяжеленный груз в виде стального куба, от которого тянулась цепь. К этой цепи я огненную чародейку и пристегнул.

Хватит этих шуточек. Наверняка эта скотина, устроившая нам головомойку, поняв, что ловушка захлопнулась вхолостую, придет сама посмотреть, кто это тут такой дерзкий. И догадка моя оказалась верна: туман вокруг нас начал стремительно закручиваться спиралями, прижимаемый к земле мощными потоками воздуха от взмахов чудовищно огромных крыльев.

С вершин мглистого пика на костяное плато спустилась Она.

У меня не было моральных сил подбирать сравнительные характеристики. Да, это Матриарх Нетопырей. Системой не идентифицируется, с жалобой на недостаточность навыка, о котором я напрочь позабыл. Уверен, будь он повыше, там я бы прочел что-то и про ее способность вкладывать в разумы людей иллюзии. Но до сей поры я ее даже не видел.

Можно было бы сделать выводы из дневника разведчика, к чему готовиться, да только как? Песня лилась не по воздуху колебательной волной, а играла прямо в голове. Это не физическая атака, и таковой она не стала, даже если звуковую волну и не видно. От нее можно защититься физически, укрыться куполом, например, зажать уши. Эта атака была другой. Как у Димы, нечто похожее, он тоже подавлял одним лишь своим присутствием, ему делать для этого не нужно было ровным счетом ничего.

Тем не менее, я хотел понаблюдать за той, кто стала моей ахиллесовой пятой, опять напомнив о моих слабостях.

Метров пятнадцать размаха кожистых, усеянных шрамами крыльев. Туловище с хороший такой автобус. Тело, лишенное какой-либо шерсти или оперения, кроме как на крыльях, отливало мертвенной синевой. На горбу спины красовался панцирь, как у краба-отшельника, с награмождением острых шипов. Глаз у твари не было вовсе — вместо них на морде чудовища красовались торчащие отростки, как у улитки, бешено вращающиеся по направлению к нам. Но самым жутким был ее зоб, раздутый, пульсирующий кожаный мешок на шее. Он вибрировал, не переставая.