— У тебя есть социальный ранг? — Я удивленно присвистнул, хотя этого следовало ожидать.

— Давно. — Кивнул он. — Как только я получил связь со стаей.

— Как ты это сделал? — Поинтересовался я, но не из праздного любопытства, а чтобы лучше понимать оружие этого безумца, и надеялся, что он мне расскажет. Впрочем, я не прогадал.

— Пятнадцатый уровень. Я долго живу на этих болотах. Убивал, убивалубивал, добывал еду, ел, снова убивал, пока не развился. Не стал сверхчеловеком. Наблюдатели наградили меня, сказали, что я Лидер из никого, и что могу повелевать разумами неразумных. Командир тысячной отсутствующей армии. То, чего я всегда хотел, власти. А ты, — он ткнул в меня крючковатым пальцем и его лицо исказила гримаса ненависти, — хочу убить и тебя, стать единственным правителем.

Я задумался. Из бреда, про командира и стаю, я вычленил, что система воспринимает и его как одного из кандидатов в сюзерены. Тем более его пятнадцатый уровень. Но это ладно, просто разрозненные факты, которые вплетаются в общую канву того, чего от нас требуют наблюдатели. Важное другое — его жажда власти. А что, если я смогу выиграть, никого не убивая?

— Дима, — заговорил я вкрадчиво, — ты, вне всяких сомнений, лидер.

— Чушь! Бред! — Запротестовал он. — Я сижу в сучьих болотах, в окружении бестолковых собак! — Он разозлился так сильно, что метнулся резко, почти мгновенно, к одному из сидящих псов, не сводящих с меня злобного взгляда, и одним ударом ноги расквасил голову своему же собственному «подчиненному».

— Нет, ты не понял. Я говорил про то, что у нас должны были быть переговоры. У меня, Леонида и Вячеслава, лидера еще одного отряда на севере. Мы решали, как нам быть. Но то, что я увидел здесь, меня обезоружило. Сколько бы сил у меня ни было, мне не справиться с тобой и со всеми твоими воинами. — Я вскинул руки. — Так что я принимаю твое предложение. Я выменяю себя на Леонида и его людей. Пусть идут отсюда, они, как ты видишь, не представляют для тебя угрозы.

— Нет… — Опустил он голову, подбородком прямо на грудь. — Нет, нет… нет! Обманешь, предашь, приготовишь ловушку. Я тебя знаю, ты никогда ничего не делал просто так. Сдаешься? Не смеши. Слишком смешно. — Гогот вновь поддержали его псы, совершенно не обращая внимания на то, что одного из них убили. Он действительно прикончил одного из своих ударом ноги.

Вся эта пантомима существует только из-за одной гипотезы. Пока Дима жив, он держит в узде греллинов, причем по всему полигону, насколько я понимал. А сейчас у нас тут слишком много зеленых, только-только инициированных новичков, расползающихся по всему полигону, и сколько смертей будет в ближайшие дни одному богу известно. По крайней мере, как было у нас — три четверти умерли в первые дни. А вот дальше…