– мирно согласился гость. И велел мне подойти. – Руку. Я протянул, а он надел мне на запястье тонкий браслет и застегнул. В меня тут же больно вцепилась застёжка, но пришлось промолчать. Гость так и держал мою руку, а браслет постепенно менял цвет с молочно-прозрачного на радужный: каждый из восьми проявившихся секторов был разного цвета. – Я забираю его. Приятно, что хоть в чем-то ты не лгала. Я помню, что мыслей было море, и где-то между «мать молчит» и несколькими нецензурными я плюнул и перестал гадать, что это за дурдом. Гость наш, по-прежнему держа меня за руку, вывел в коридор и велел одеваться. Мать… мне приятно думать, что она стояла в проеме комнаты и пыталась рыдать. Жаль только, слезы ее были вызваны не моим отъездом. Оделся я быстро, потянулся было за портфелем, но не взял – просто понял, что не нужно, – и мы вышли. На улице накрапывал первый осенний дождик, старое пальтишко скоро промокло, а мы все шли по вымершему городу. Потом я осмелился спросить, не мой ли отец идет сейчас рядом. – Нет, – ответил он. – Но это ничего не меняет. Мы шли по осенним ночным улицам – пустым и холодным. И мне казалось, что мы никогда не придем, и все будет так же – темно, и холодно, и пусто. *** Пять минут отдыха явно растянулись на несколько часов. Он усомнился было, не дней ли, но это оказалось бы совсем грустно. Вечер уже пришел в мир, и солнце, едва сияющее за деревьями, как драгоценный слиток, прощалось с лесом. Темнело быстро, а он совсем не чувствовал себя отдохнувшим. Рубашку пришлось порвать еще раз, и это тоже далось с трудом. Пить хотелось еще больше. Лес был редкий, под ногами скрипела хвоя, а пара пней на пути замаскировались и, споткнувшись не один раз, он боялся, что следующий будет последним, и встать он уже не сможет. В конце концов, стало ясно, что направление он потерял. То ли он сам ошибся в расчетах, то ли портал переместился – и такое случалось, особенно в последнее время – но ни знаков эльфов, ни признака хоженых людских троп Май не находил. Он старался держать направление на запад, надеясь отыскать реку в глубине леса – одну из примет, указывающих на точное расположение базы, – тогда, по крайней мере, стало бы понятно, куда двигаться дальше. Но уже не был уверен, где запад, где север. Он часто останавливался передохнуть. Дышать становилось все тяжелее, в голове, будто отлитой из свинца, не появлялось не то, что мысли, даже попытки о чем-то подумать. Пару раз эльф ловил себя на том, что вынужден вставать – он не замечал уже, когда переставал