в замке в целом была куда лучше и куда свободнее, чем с людьми. Было ли мне комфортно? Да. Был ли я счастлив? Однозначно да, тысячи раз я мог ответить – да. Был ли я доволен запретом? Конечно же нет. Кому понравятся запреты, пусть даже один-единственный запрет, когда можно все? Нам, младшим, нельзя было покидать пределов замковой стены. Сказать по чести, там и внутри места было вдоволь для мальчишки, хватило бы на неделю насыщенных исследований. Меня сам запрет раздражал. С него и началась моя история. Моя настоящая история. Я, кстати, ни о чем не жалею до сих пор. Тот, кто привёз меня в замок… у него, в отличие от остальных, было сложное, какое-то совсем не произносимое имя – Кела'ленн. Я долго запоминал его и недоумевал, почему бы не изменить на более произносимое, или, хотя бы, на более логично звучащее здесь? Но я перейду пока к моей истории. Так вот, и со мной, и вообще всегда и со всеми он был сдержан, практически на грани безразличия. Но в тот день у меня все валилось из рук. Перепутав все, что мог перепутать, уронив все, что только было возможно, я столько раз наталкивался на недоумевающий и откровенно раздраженный взгляд, что надумал уже было уйти с конюшни. Сам я не успел – меня выставили, довольно грубо, хотя и без особых напутствий. Но было безумно обидно. Замковая стена возникла как-то неожиданно скоро. А раз так – наплевать на все запреты, обида перекрыла другие мысли. Ведь… и моей рассеянности была причина! Несколько дней оставался до моего дня рождения. Всего несколько дней… честно сказать, я все время думал об этом. Мне исполнялось одиннадцать. Конечно, ожидались подарки – каким бы внешне не казался Кела'ленн: строгим, сердитым, угрюмым, в мой день рождения он всегда привозил мне подарки, ни разу не пропустил и не забыл этот день, хотя я не заметил, чтобы здесь устраивали нам особые праздники по этому поводу. Но год, в который воспитаннику исполнилось бы одиннадцать – он же был особенным! Мне должно было исполниться одиннадцать в тот самый день, в который предстоял первый мой обряд. Что, как – я не знал. Нет, не совсем так. Конечно, знал – нам рассказывали об этом, да и я видел этот обряд, по крайней мере, его начало, но видел я и то, то дети прошедшие эту инициацию становились совсем другими. Даже внешне были заметны в них перемены, и я никак не мог понять, хочу ли я так? Готов ли я?.. И главное – пройду ли?.. Да много чего еще меня заботило, но больше – пугало. Ворота – неширокие, без охраны, которыми и не пользовались-то явно