давно, настолько незаметна была тропа к ним, были приоткрыты. Там, за дверью, открывался безумно прекрасный вид – далеко внизу серебрилась река, а обзор отсюда открывался такой, что я позабыл обо всех запретах. И шагнул к обрыву. Там, далеко внизу, к мосту сходились две дороги, на самом деле – больше, но отсюда я видел только две. Лес на горизонте – как неясная дымка; яркий, как будто в сиянии, луг; отряд всадников, отправляющим из замка и кто-то, спешивший к замку – все было как на ладони, все было видно и залито благородным осенним солнцем, милостиво взиравшем с небес на простор Острова. Тем неожиданнее для меня было услышать тихое ржание и приглушенный звук копыт. Неведомый всадник ехал, не торопясь, и вот-вот должен был показаться из-за башни. Я испуганно метнулся к чахлым кустикам, росшим на краю обрыва, и даже не сообразил, что делать этого не стоило, тем более на осыпающейся тропке у края обрыва. Камни и земляные комья полетели вниз, а вслед за ними – и я. Плавать я не умел. Да и октябрь, хоть и теплый, безусловно, не располагал к началу обучения. Но испугаться ни ледяной воды, ни глубины я не успел: уже через минуту мы оказались опять на берегу, на нагретых солнцем камнях. С моего спасителя ручьём стекала вода, он расстёгивал непослушные ремни плаща, чтобы отжать тяжёлый кусок ткани. – Сиди спокойно, – остановил он мою попытку помочь. – Камни скользкие, а обратно я не хочу, на сегодня мне водных процедур достаточно. Закончив с плащом, он принялся за меня, и я покорно разрешил ему осмотреть, хотя достаточно было спросить и меня самого – что и где болит, я бы сам сказал, что ничего серьезного. Пока и правда нигде не болело: я не успел почувствовать еще все прелести, и все это у меня было впереди. Всадник вроде бы остался доволен. А потом мы начали подниматься. Лезть вверх по обрыву – то еще удовольствие. А когда ты мокрый, в октябре, и светящее весёлое солнышко не такое уж и тёплое – так вообще сомнительное предприятие. До конца жизни, наверное, я буду вспоминать эти пятьсот метров наверх, и вряд ли будет когда-нибудь еще у меня квест более сложный. И на тропе меня не спрашивали ни о чем. Спаситель мой только отмахнулся на вопрос об имени, закутал меня в сухой плащ, отвёз в замок. В стене – как и у любого порядочного замкового входа – оказалось много интересного. Несколько часов я провёл в сторожевой, пока моя одежда не высохла. А ушёл я оттуда и вовсе только вечером – заснул, впервые за несколько лет. По счастью, никто меня не хватился – этим днем