Останавливаюсь, как будто меня парализовало.
Он не может любить меня. Не может.
Надо что-то посчитать. Состояние, как будто я сейчас потеряю сознание.
Стою, не поворачиваясь, несколько долгих секунд, как будто вечность.
Быстро выхожу из палаты, так и не ответив.
***
На следующий день прихожу снова — но не решаюсь зайти внутрь. Стою у стойки медсестры, спрашиваю о состоянии пациента из седьмой палаты.
— Идёт на поправку, — отвечает медсестра, мельком глянув в журнал. — Хотите пройти к нему?
Качаю головой.
— Просто узнать, как он.
Она смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, но ничего не спрашивает.
Сажусь на лавочку у входа в отделение, недалеко от его двери. Сижу так минут двадцать, глядя в одну точку, потом встаю и ухожу, так и не зайдя.
Так проходит несколько дней. Каждый раз одно и то же — прихожу, спрашиваю у медсестры, сижу немного на лавочке в коридоре, ухожу.
Не знаю, зачем прихожу, если не захожу внутрь. Просто быть рядом, но не слишком близко — единственное, на что хватает смелости.
Через несколько дней прихожу снова — привычным уже маршрутом, привычным уже ритуалом.
— А пациента из седьмой выписали сегодня утром, — говорит медсестра, взглянув на меня с лёгкой, понимающей улыбкой.
Что-то внутри обрывается — не знаю, разочарование это или облегчение.
— Он попросил вам передать, — добавляет она, перебирая бумаги на столе, — что будет дома.
Щёки вспыхивают.
Киваю, не находя слов, благодарю и выхожу из отделения.
На улице стою некоторое время, не двигаясь, будто заново учусь дышать в этом новом знании.
Я. Глава 8
Я. Глава 8
Вечер. Стою у подъезда его дома — того самого, где до сих пор живёт моя сестра, где всё началось с дрели и рулона старого ковра.
Не решаюсь зайти сразу. Сажусь на знакомую лавочку — ту самую, где однажды плакала, где он впервые назвал меня по имени.
Теряю счет времени. Дверь подъезда открывается.
Константин. Немного бледнее обычного, левая рука ещё в лёгкой повязке, но на ногах уверенно, без палочки, без посторонней помощи.
Останавливается, увидев меня. На лице — удивление, смешанное с чем-то ещё, чему я не могу подобрать название.
Подходит, садится рядом — не слишком близко, будто помнит наш первый разговор здесь же.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю тихо.
— Уже лучше, — отвечает он, слабо улыбаясь. — Спасибо.
Молчим немного. Вечерний воздух прохладный, но не такой пронзительный, как тогда, в первый раз.
— Это очень хорошо, — говорю наконец, и, не зная, что добавить, начинаю вставать.
Он берёт мою руку, легко, не удерживая силой, просто прося остаться.
— Не уходи, — говорит он тихо.