— Договорились. — Аяка встала и пошла к двери.

— И ты даже не спросишь, как нас зовут? — подозрительным тоном спросила ей в спину Тора. — Ну, чтобы там как-то разговаривать с нами…

Не спрошу. — Аяка открыл дверь. — Я и так знаю ваши имена.

Через два дня, как и собирались, мы принялись за исследование гробниц. Действовали по старой схеме — открывали портал как можно ближе к точке интереса, а потом продолжали движение маленькими прыжочками, пока не добирались до пункта назначения. После каждого прыжка Тора очень внимательно смотрела на Аяку очень странным взглядом, словно в чем-то ее подозревала, но никак не решалась свои подозрения оформить в словесную форму. Впрочем, это легко можно списать на ревность. Обычную ревность женщины, которая почуяла рядом соперницу, и даже не понимает, что никакого соперничества в этой ситуации и быть не может. Слишком много в Аяке тайн, слишком она немногословна, слишком скрытна, слишком…

Черт возьми, тогда почему я так часто ловлю себя на том, что внимательно смотрю на нее⁈

И главное — почему на меня постоянно смотрит она⁈

За три дня мы исследовали еще две гробницы, причем на сей раз — по полной программе. Аяка подсказала способ борьбы с чумной паутиной — оказывается, она боится холода, — благодаря чему мы смогли очищать проходы в подземелья и проникать в самые потаенные уголки. Тора была не сильна в магии холода, тем более, рядом с паутиной, но ситуацию снова спасла Аяка, пояс которой, помимо прочего, был укомплектован специальными энчинами в виде металлических шариков с двумя отверстиями, расположенными так, будто кто-то этот шарик на шампур насадил, замазанными высушенной глиной. Безликая сжимала их пальцами, проламывая глину, и кидала перед собой, и через мгновение на месте шарика бушевала самая настоящая зимняя буря, которая длилась не более пяти секунд, но за это время успевала заморозить паутину до состояния ломких и совершенно не жгучих сосулек. Радиус бури при этом не превышал пятнадцати метров, но шариков таких у Аяки было несколько десятков, благо размером они были чуть больше фаланги пальца. Там, где паутины было не настолько много, чтобы пользоваться шариками, она доставала нечто вроде короткого куботана — резной деревянной палки, удобно умещающейся в ладонь Безликой. Этот энчин выстреливал из себя луч холодного белого пламени, будто джедайский меч, только, в отличие от него, артефакт Аяки не нагревал, а наоборот — охлаждал все, к чему прикоснется. Эдакий ледяной меч, почти Фростморн. Паутина от него съеживалась и таяла, будто настоящая паутина, к которой поднесли огонек зажигалки. Короче, Аяка была хорошо подготовлена к борьбе с паутиной.