— Звучит так, словно ты меня убеждаешь! — рассмеялась Тора.

— Скорее себя. — ухмыльнулся я. — Так что давай мое зелье, позавтракаем и пойдем куда глаза глядят… Ты же выдернешь нас обратно сюда, если понадобится?

— Обязательно. — Тора кивнула и встала, вынуждая меня поспешно отвести взгляд. — И мне нравится твой план. Один день отдыха нам точно не помешает, а, может, даже поможет. Свежий воздух всегда полезен.

Позавтракав вареными вкрутую яйцами с краюхой душистого белого хлеба с маслом и сыром, плюс непременный чай, мы вышли из трактира. Сонный бородатый портье за стойкой, явно добивающий последние часы своей смены, проводил нас удивленным взглядом, от которого с него даже частично слетел сон, но ничего не сказал.

Возможно, он просто не знал андрадского.

Впрочем, едва я открыл скрипнувшую уличную дверь, как тут же пришлось поспешно захлопнуть ее обратно. Снаружи дохнуло таким жаром и зноем, будто я в раскаленную духовку попытался войти!

Я сглотнул и скосился на Тору. Судя по выпученным глазам, ей досталось тоже.

— По-моему, мы оказались не в то время, не в том месте. — тихо сказал ей волшебнице, она согласно кивнула:

— Надо было ближе к вечеру идти.

— Извини, но я не смогу спать еще и до вечера. — признался я. — Я и так за последнюю неделю выспался на половину жизни вперед.

— Ладно. — вздохнула Тора. — Тогда я сейчас.

Она унеслась вверх по лестнице и вернулась с двумя большими флягами и нашими белыми хламидами, в которых мы гуляли по пустыне. Хламиды мы прямо в зале трактира натянули на себя, а во фляги Тора, кое-как объяснившись жестами с портье, в чьем взгляде вместо удивления проклюнулось даже что-то вроде уважения, попросила налить воды.

Экипированные в пустынные шмотки по самые глаза, мы предприняли вторую попытку выйти на улицу. Открыли дверь, быстро выскочили наружу и захлопнули ее за собой.

На улице не было никого. Абсолютная пустыня, как будто в этом городе и не живет никто. Все окна закрыты деревянными, а где-то даже керамическими ставнями, все привязи для вьючных животных пустуют, на улицах — ни души. Будто попал в мертвый, заброшенный город. Даже не верилось, что несколько часов назад тут жизнь не то, чтобы кипела, но вполне себе присутствовала. Возможно, в голове еще были живы впечатления от Стандана, и именно на их фоне дневной Дармикан казался таким безжизненным, возможно, что-то другое сыграло роль, но мертвый город создавал весьма гнетущее впечатление.

Мы с Торой перекинулись короткими, но многозначительными взглядами, и пошли вперед по улице. Раз уж вышли, надо идти.