Тогда она, Клара, простила его. И полюбила вновь — уже не как копию Аветуса Стайна, но именно как дракона.

Потом, уже в Беллеоре, в их покольском доме, она не раз вспоминала те два года со Сфайратом, пока он оставался под маской её погибшего возлюбленного. Уже выносив и родив и Чаргоса, и близнецов, она лишь тихонько улыбалась самой себе, прошлой — как она вообще могла их спутать, Аветуса и Сфайрата, пусть и спрятавшего свою сущность под маской?

Драконий огонь не скрыть, не погасить. Он яростен и неукротим; он не даёт пощады и не просит. Любовь дракона — буйство пламени, и, если уж он решил, что у него есть повод для ревности…

Ревности, х-ха! Я ещё покажу этой курице бледной!.. Ишь, вздумала вешаться на шеюмоему дракону! Вот только на ногах бы удержаться самой …

Так, Ирма рядом. Девчонка с волком словно снег на голову свалились; и где только их носило?..

Сфайрат. Дракон из драконов и в драконьем теле. Грозно подняты шипы, заполнены кипящей сталью огненные глаза, пламя — знала она — готово вырваться из пасти. И рядом с ним — как смела! а он — как терпит?! — белокрылая дева, тонкая, словно тростиночка, с огромными гагатовыми глазами. Красивая, да; но — словно надломленная. Силы немало, даже очень немало — откуда ж она такая?

Проклятье, как же всё плывёт…, и голова никак не прекратит кружиться.

Ирма, Сфайрат, крылатая. А где же Ан-Авагар?

— Да погодите же вы, господин дракон! Фух, фух — сударь мой Сфайрат!

Как же его звали, этого чародея? Ах, да — Скьёльд. Скьёльд, брат волшебницы Соллей и мага Кора Двейна.

— Чего тебе?! — проревел Сфайрат, не замедляясь. — Не видишь, что там, за спинами?

Клара попыталась обернуться, пошатнулась, чуть не упала — и упала бы, не поддержи её Ирма с одной стороны, а с другой — волк.

— Прекрасно всё вижу, — лысый маг остановился рядом, тяжело дыша. — Катаклизм. Катастрофа. Всё погибло. Волна пошла, да — но до нас не доберётся. Я… принял меры.

— Какие? — дракон выдохнул клуб дыма прямо в лицо Скьёльду, однако чародей даже не дрогнул.

— Обычные, — он пожал плечами. — Диссипативные заклятия, то есть — рассеивающие. Ну и ретенционные, конечно же. Это как воздвигнуть волнолом среди ледохода, сударь мой дракон.

— И часто тебе случалось оказываться вблизи гибнущих таким образом миров, волшебник? — гнев Сфайрата готов был вот прорваться.

— Настоящему магу это не обязательно, — невозмутимо парировал Скьёльд. — Всё это мы изучали в теории. Разрабатывали способы и средства защиты. Вот и всё, сударь. Но, может, ты хотя бы выслушаешь меня, досточтимый? Как-никак мы оказали тебе известную услугу!..