— Вы разве забыли, что не только в магии Его сила? — огорчился Фиделис.

— Не забыли, — буркнул Роб, глядя, как дородная большуха здоровенным ухватом гнала от ворот прочь семейство плохо одетых бежан, скорее всего — подсобников у зажиточного ремесленника. — В вере, что «придёт и спасёт». От всего. А уж что там что умножает — сила веру иль вера силу — то не ведал даже сам Аэтерос.

Фиделис лишь головой покачал.

Оба невысоклика держали оружие в ножнах, готовые, в случае чего, дать отпор иными средствами, магическими; вокруг творилось невесть что, и первым позывом их, учеников великого бога Хедина, было «навести порядок» — чтобы с претерпевшими делились, чтобы бежавших от невиданного бедствия пускали бы на постой, если не в дома, то хотя б в сараи, где тоже есть крыша над головой.

— Нет, друзья, — Фиделис словно слышал их мысли. — Поможем сейчас одному — потеряем время, нужное, чтобы помочь тысяче.

— Как-то странно ты говоришь, — пожал плечами Фредегар. — Не так учил нас Аэтерос, да и сам ты — забыл? — совсем иное рёк. Что пойдём мы градами и весями Хьёрварда, уча, как надо. Нет? Спутал я всё?

Фроки говорил, сердито сощурясь; он и в самом деле не понимал этого их загадочного спутника, невесть откуда взявшегося и невесть что замышляющего.

— Я объясню, — кротко кивнул лекарь. — Здесь сейчас беда, но я вижу, что даже она пока не открыла людям глаза. Им слишком больно, и нужны тут не слова, а дела.

— Разве не делами собирались мы заняться? — нахмурился и Робин.

— Мы займёмся, — согласился Фиделис. — Но я чувствую, что зашевелились и иные силы, не дерзавшие высунуться, пока Спаситель орудовал в Хьёрварде. Да и вообще державшиеся в тени.

Его перебили вдруг взлетевшие к серому небу жуткие вопли из-за ближайших домов и бревенчатых тынов.

Вылетела простоволосая молодка, прижимая к груди младенца; за длинную юбку цеплялся малыш постарше. Следом, пятясь — трое мужиков, выставивших колья, но всё равно — отступавших.

А на них надвигался костец, пошатываясь, но уверенно вытягивая когтистые лапы, на которых не осталось никакой плоти, одна лишь белизна скелета.

И не просто скелета. Неведомые чары успели его изменить, а может, он таким и был создан: раза в полтора выше, череп словно пивная бочка, и три глазницы — третья прямо посреди лба. Руки-лапы с двумя локтевыми суставами каждая; длиннющие ладони и пальцы.

И вымазанный свежей кровью раззявленный мёртвый рот.

Откуда он тут взялся? Или сила Спасителя эхом отозвалась и на относительно дальних погостах?

Оба невысоклика встретили врага, как и положено ученикам всесильного Аэтероса. Фроки упал на одно колено, мигом растянув лук до плеча; Роб сложил пальцы отверзающим жестом — силы здесь было много, но до сих пор мятущейся, никак не могущей успокоиться после схватки со Спасителем.