— Он-то? — усомнился Фроки.

— Он-то. — Альвийка склонилась к жрецу. — Вставай, брат Хардри. Вставай. Ты нужен своему богу.

— Хедина… нет…

— Неправда. Он всегда есть. Просто мы потеряли путь к нему. Или… он к нам. Неважно. Ты поможешь. Ты пройдёшь по золотому лучу.

Глаза её расширились, лихорадочно блестели.

— Я?.. Я немощен, слаб, недостоин… Сидящий На Престоле отвернулся…

— Слушай меня! — Оружейница с неожиданной яростью сгребла жреца за грудки, рывком вздёрнула на ноги, воззрилась прямо в лицо. — Ты и только ты сможешь ступить на золотую тропу. Только тебе ведомы пути и загадки архонтов. Только ты пройдёшь там, только пред тобой раскроются семижды семь и ещё столько же врат. Слышишь?! Только ты! Никому из нас туда даже не встать! Не сделать ни единого шага!..

Брат Хардри шатался. Безумный взор блуждал по прекрасному лику альвийки; Айвли, больше не вдаваясь в рассуждения, попросту поволокла жреца за собой — обратно к тёмному провалу входа в разорённый храм.

… — Это здесь было. Было здесь. — Жрец стоял посреди осквернённого зала гобеленов. — В середине. Манифестация великого бога Хедина. Сокол, мчащий сквозь неведомое. Но разве сейчас можно…

— Можно! — в голосе Айвли лязгала сталь. — Можно и нужно! Если ты истинный слуга великого Хедина! Ты отмечен судьбой, разве ты не понял, Хардри?!

Жрец, похоже, её не слушал. Его по-прежнему шатало, он вперял взгляд в пустоту — там, где явиться должна была та самая «манифестация».

Половинчики мрачно глядели на осквернённый зал. Нет, не зря Аэтерос не шибко-то жаловал «поклонявшихся ему». Ни к чему это Учителю, не нужно это его делу. Ишь чего выдумали, «манифестации» какие-то! Чего там манифестировать, если Аэтерос всегда был с ними — и в Обетованном, а зачастую и в походах. Зримый, во плоти и крови. Хедин Познавший Тьму, который сиживал с ними, своими учениками, за одним столом, рассказывал истории, наставлял, показывал, который сделал из них лучших бойцов всего Упорядоченного. А тут неведомые «проявления»!..

Однако мало-помалу перед братом Хардри и впрямь начала сгущаться тьма, клуб плотного дыма, словно чернила, вылитые в воду.

— Великий Хедин, к тебе взываем… нет, не так… не взываем… шагаем за окоём, как ты шагал когда-то… пронзаем тьму, как ты пронзал…

— Смотри! Смотри! — Роб пихнул товарища в бок, но Фредегар и так неотрывно глазел на происходящее.

Во тьме возникла крошечная золотая искорка. Казалось, она мчится к ним, мчится и никак не может дотянуться через невообразимые бездны пространства. Айвли сдавленно охнула.

— Ступить смело… во тьму внешнюю, где глад и мор, и скрежет зубовный… — из уголков глаз брата Хардри потекла кровь, сам он затрясся, словно в падучей. — Ступить смело, всё потеряв… всё отринув…