— Мы чувствуем, где бьётся сердце этой недвижи́мости, — подхватила Мьёлль, вставая рядом с рыцарем. — Мы можем указать. Нанеси удар, великий — даже если ценой станет сам Асгард.

— Как?! — всплеснула руками статная асинья с поистине царственной осанкой. — Не я ли, сама Фригг, супруга Аса Воронов, подносила вам пенный эль?! Так-то платите вы за гостеприимство?! Наверное, мрачные залы Хель пришлись бы вам более по нраву!..

— Постой, о мать богов, — осторожно и с наивозможной почтительностью остановил её Локи. — Погоди. Разве не слышала ты слова?.. Если мы не пожертвуем Асгардом, то, скорее всего, вместе с ним падёт и всё остальное!..

— Какое тебе дело до остального, хитроумный? — огрызнулась Фригг, упирая руки в бока. — Что ты выгадываешь опять?!

— Ничего, — смиренно ответствовал бог огня. — Всеотец оставил нас хранить Асгард, верно, но…

— Не хватит ли разговоров? — мрачно поинтересовался Ракот. — Внемлите, асы и асиньи! Мне ведомо, что Старый Хрофт, ваш Отец Дружин, завещал вам хранить Асгард, иначе и быть не могло. Но сам Четвёртый Источник, приведший вас обратно в сущее, есть зло и нарушение равновесия. Из-за него, от хлынувшей через него силы разрушилась клетка, долгие тысячи лет сдерживавшая ненасытный глад Неназываемого, и…

— Это кто ещё? — пробасил рыжебородый Тор. — Неназываемый? Такой враг мне неведом.

— Не гневайся, не гневайся, могучий, — поспешно перебил его Локи, метнув при этом несколько виноватый взгляд на золотоволосую асинью, слегка при этом покрасневшую. — Не гневайся и ты, великий Владыка Тьмы. Вспомни, что мы провели целые эоны в смертной тени, и нам неведомо многое из случившегося.

— Ты достаточно часто повторяешь это, и нет, никто не гневается, — Ракот сжал кулаки. Проклятье, сдерживать ярость в ипостаси Хозяина Мрака становилось всё труднее и труднее. — Но рассказ выйдет слишком долгим. Вкратце — чудовище, пожирающее саму Реальность. И миры, и Межреальность — всё. Мы с братом Хедином и Старым Хрофтом остановили его, заключив к клетку из непрерывно творимой пустоты. Потом эта клетка рухнула, но брату моему удалось сдержать чудовище. Не знаю, как, но — удалось! Но теперь надвигается это необоримое оледенение, о коем меня предупреждали и иные Древние боги из моей свиты. Выбора нет, асы!..

— Выбор есть всегда, — высокая и плечистая асинья, настоящая великанша, неспешно подалась вперёд. — В своё время мы с немногими соратниками вышли на Боргильдово поле и пали, почти что все. Я не припоминаю ни тебя, змея, рядом с нами, ни тебя, туша с пастью. И уж тем более там не было тебя, слизняк, налепивший драгоценных камней на раковину, словно гном-скоробогач на пояс!..