— Угу, — понурился волк. — Я, например.

— Ты?

— Я, владыка. Как там сказано?

«Настало для Фригг новое горе, О́дин вступил с Волком в сраженье, А Бели убийца с Суртом схватился, — Радости Фригг близится гибель».

— Мы здесь с тобой одни, племянник. Фрейра, что сразил великана Бели, здесь нет. И огненного великана Сурта тоже. Ты же рядом со мной, а не против меня, Фенрир.

Волк тяжело вздохнул, опустил лобастую голову на лапы.

— Пророчества — они коварны, Всеотец. Тебе кажется, что избегнул судьбины, а она тебе раз! — и нож в спину.

— Не думай о пророчествах, племянник, — рука Старого Хрофта коснулась волчьего загривка. — Думай лишь о чести. В последний день думать надлежит только о ней.

Пустое пространство за их спинами понемногу заполнялось. Волны тумана медленно расползались в стороны, обнажая сухую, спёкшуюся землю, словно здесь погулял огонь.

— И это видимость, — Фенрир поднялся, поскрёб лапой.

— А они, — кивнул Отец Дружин на появлявшиеся из тумана ряды воинов, — тоже?

Новоприбывшие отличались ростом; полузмеиные тела, оканчивающиеся гибкими хвостами, две пары рук, на плечах — змеиные же головы. Ног не было, в ногах они не нуждались.

— Эти нет, — с сожалением вздохнул Фенрир. — Но ядовиты, тьфу! Такого даже с голодухи не слопаешь.

Узкие знамёна трепетали, хотя царило полное безветрие, и на них в чёрном поле извивался золотой бескрылый змей.

— Они поклонялисьему , — заметил волк.

Новые и новые отряды появлялись из колышущегося туманного моря. Руки, лапы, щупальца — сжимали древки, эфесы, рукояти. Поднимались луки и самострелы. Потрескивали огни на посохах чародеев и чародеек; Старый Хрофт сидел вполоборота, глядя на собирающееся у него за спиной воинство.

— Рагнарёк… — вновь пробормотал волк. — Рагнарёк, а мои рост со статью так и не вернулись. Впрочем, оно, наверное, и хорошо.

— Это почему же?

— Тебе будет легче убить меня, дядя.

Отец Дружин только вздохнул.

* * *

Перед ними лежала нагая, безжизненная, сухая равнина. Равнина, над которой не гуляли ветра, где всё застыло в недвижности. Здесь всё было не то и не так, всё было обманом и правдой — разом; воздух, которым она дышала, привычная земная тяга, даже солнечный свет и низкие тёмные тучи над головой.

Валькирия Райна стояла в рядах бесчисленного воинства, а над её головой расправлял крылья великий Орёл.

Она не знала, с кем им предстоит сражаться — на другой стороне, за ничейной полосой, темнели ряды другого воинства, с золотым Драконом, величественно проплывавшим в облаках над ними.

И ни одного знакомого лица рядом.

Были тут минотавры и крысолюды, были орки и люди — все косились друг на друга, словно не понимая, что делают в одном строю с ними их странные соседи. Не горели костры, не было ни обоза, ни бивуака, к чему привыкла Райна ещё со времён своих наёмнических времён.