Я вздохнул. Спрашивать, где ее дети и внуки, которым она всю жизнь все отдавала, не хотелось, да и так все было понятно. Видал я таких стариков в приемных и в казенных коридорах — тех, кого привозили чужие люди, а забирать было некому. Поймал себя на том, что злюсь даже не на Ротозеева, а на кого-то большого и безымянного, кто так устроил: человек всю жизнь отдает, а под конец радуется одному-единственному танцу. Злиться было не на кого и незачем. Я просто пообещал себе, что станцую с ней еще раз.

А тем временем музыка закончилась, и Альберт Каримович зычно объявил, что настало время раздавать подарки. Все оживленно зашумели и подались вперед, ближе к нам.

Первым он вызвал ближайшего старика. Им оказался небезызвестный Аристарх Петрович по кличке Трутень. Альберт Каримович заставил его рассказать стихотворение, и, к моему удивлению, Трутень хорошо поставленным голосом выдал «Про Федота-стрельца, удалого молодца». Причем кусок довольно большой, да еще и в ролях. Я решил, что к нему стоит присмотреться повнимательнее.

— Замечательно! — похвалил его Альберт Каримович.

Все захлопали, и вспыхнувший от удовольствия Трутень раскланялся под аккомпанемент гармошки Чепайкина и аплодисменты старичков. Альберт Каримович торжественно вручил ему подарок. Трутень тут же отошел к окну, воровато огляделся, залез в большой раскрашенный пакет, достал оттуда самую большую конфету и принялся ее торопливо есть, улыбаясь и даже урча от удовольствия.

Как увидели старики такую конфету, так и сами срочно захотели подарков. Поднялся гвалт. Народу было много, а время поджимало, и умница Альберт Каримович принял соломоново решение: разделил всех на группы по шесть-семь человек, вызывал одну за другой и давал каждой какое-нибудь задание. А мы, десант Снегурочек и Дедов Морозов, потом вручали всем подарки.

Задания были разные и всем ужасно нравились. Одна из групп спела «Три белых коня» — ее задорно подхватил весь зал. Потом хором про то, как «мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним», следом грянули «Кабы не было зимы» и «Ой, мороз, мороз». Закончили «Потолком ледяным». Охрипли все, но пели громко и старательно, как говорится, от души. А после читали стихи, травили байки и даже анекдоты.

Один старичок предложил сплясать «Яблочко», но остальные не согласились — колени не те. Тогда он сам попробовал что-то изобразить вприсядку, да только тоже не сдюжил. От падения его спас Елисей, все посмеялись, и подарок ему все равно вручили.

Чепайкин заиграл «Старый вальсок», тут подошла «моя» старушка в шелковом малиновом платье и, чуть робея, пригласила меня на танец. Мы закружились, и она была счастлива, вся так и светилась от радости.