— Пивасик там же, где все остальные гости. Или на кухне, следит, чтобы ничего не сгорело. Он у нас вместо пожарного инспектора.

— А Валера? — спросил Андрюха.

— И Валера тоже. Но я думаю, что сначала мы встретим Новый год, а потом уже вы пообщаетесь с Пивасиком и Валерой, а то пропустите Деда Мороза. А еще здесь есть Степка, это мой друг-первоклашка. Он приехал к нам на Новый год из Казани и в Морках первый раз. Поэтому я очень рассчитываю на тебя, Борька, и на тебя, Андрюшка: покажете Степке, где у нас что находится, и сделаете так, чтобы он не чувствовал себя чужим. Договорились? Возьмете в свою компанию?

— Да, конечно! — с энтузиазмом закричали пацаны.

— У нас тогда, значит, будет своя банда, — воскликнул Андрей. — Я, Борька, Степка, Пивасик и Валера! И еще Ваську можно взять. Он хорошо дерется. Вдруг на нас нападать будут. А Ольку мы брать не будем.

— Почему?

— Она задавака!

А задавака Оля, средняя дочь Фроловой, стояла в новом праздничном костюме, усыпанном блестящими стразами, и застенчиво улыбалась, не сводя с меня глаз. В руках она держала раскрашенную фломастерами коробочку.

Полина тихонько подтолкнула ее ко мне, и Оля словно вышла из оцепенения.

— А это вам, Сергей Николаевич, — сказала она звонким от волнения голосом и протянула коробочку.

— Мне? — озадаченно переспросил я.

— Да, это подарок, — тихо сказала она.

Я открыл и обнаружил внутри глиняный горшочек ручной работы, полный медовых сот.

— Ух ты! Какая прелесть! Спасибо большое, — обрадованно сказал я. — Страсть как люблю мед в сотах. Мне как раз такое очень надо. И горшочек замечательный. Буду в нем травяной чай настаивать.

Оля просияла: видно было, что моя неподдельная радость доставила ей большое удовольствие. А потом она покраснела и вдруг выпалила:

— Еще я полугодие закончила на все пятерки! Даже математику и русский язык!

— Вот нисколько не сомневался, что ты большая молодчинка! — похвалил я. — Заранее знал, что у тебя все именно так и получится.

Васька просто кивнул и остался неуклюже, со смущением подростка, стоять рядом.

— У вас такое красивое платье, — сделал я комплимент Полине Фроловой, вспомнив ту старушку в малиновом платье и то, как для нее это было важно.

От этих простых слов женщина просияла, затем смутилась, как пятиклассница, а щеки ее вспыхнули. Оттого она еще больше похорошела — складочки усталости в уголках глаз разгладились, и она стала напоминать молоденькую девчонку.

— Ну что ж, проходите теперь к гостям, — сказал я, улыбнувшись. — Милости прошу к нашему шалашу, как говорится.

Они ушли, и я тоже хотел уже поспешить следом, но тут увидел, что навстречу мне по коридору идут Вера Андреевна и Николай Семенович.