Я повел их в пока еще — до отъезда акционеров — общую комнату, но в коридоре Сашка окликнул меня вполголоса:

— Серег, спасибо, что позвал. Капец как вовремя.

— Спи давай, — вздохнул я. — Утром разбужу на зарядку.

— Чего⁈ — испугался Сашка, но я уже торопливо уходил.

А то знаю я его, сейчас обязательно какую-то отмазку придумает. С железобетонной аргументацией.

Весь в меня.

* * *

Рано утром, разбудив хмурых парней и не дав им даже позавтракать, я вытащил их на улицу на разминку.

Сашка отбивался, обзывал меня нехорошими чешскими ругательствами и грозился немедленно улететь обратно в Прагу, но через десять минут все-таки собрался и вскоре пыхтел рядом со мной и Елисеем на расчищенной дорожке.

Сделав комплекс упражнений, мы побежали и сделали вокруг центрального корпуса санатория два круга.

— Хорошо бы лыжи, — проворчал Сашка, оскользнувшись на наледи.

— Да и так нормально, — сказал Елисей и машинально потер уши, которые выглядывали из-под шапки и мерзли.

Парни явно не привыкли к ежеутренним зарядкам, но я решил, что за время пребывания в санатории все-таки приучу их к дисциплине. В детстве, когда Сашка жил у нас дома, он, само собой, каждое утро разминался вместе со мной. Но после того, как уехал сначала на учебу, а потом в Чехию, конечно же, обо всех правильных привычках он подзабыл, и я собирался во что бы то ни стало вернуть все обратно.

— А здесь я хочу сделать терренкур, — сказал я, показывая направление. — Все никак не могу раздобыть старую схему санатория. Еще при советской власти здесь была сеть дорожек с разным типом нагрузки. Тогда умели это правильно делать. И теперь надо все изучить, посмотреть, потому что за столько лет ландшафт хоть немного, но изменился. И при необходимости придется что-то поправить. Или даже переделать. Хочу, чтобы у меня были самые лучшие терренкуры.

— Да, терренкуры — это здорово, — подтвердил Елисей.

— Серега, долго мы еще бегать будем? — спросил Сашка, которому все эти обсуждения терренкуров на морозе да на голодный желудок здорово надоели.

Зная нетерпение сына, я сделал заговорщицкое лицо.

— А сейчас я вам кое-что покажу, — сказал я. — Только поклянитесь, что никому не скажете.

— Неужели у тебя здесь есть любовница? — ехидно хмыкнул Сашка и подмигнул мне. — Какая-нибудь прекрасная принцесса, которую ты прячешь в высокой башне, и ее охраняет огнедышащий дракон?

Уши Елисея еще больше покраснели. Он тоже улыбнулся.

— Если бы, — ворчливо сказал я. — Все гораздо хуже.

— Что может быть хуже любовницы? — спросил Сашка, делано закатив глаза, и приложил руки к груди. — Как говорил мой покойный отец: говоришь жене, что у любовницы, говоришь любовнице, что у жены, а сам идешь работать в библиотеку.