— Логика у тебя, товарищ Ротонос… — с уважением сказал Сашка. — Ученый человек, что с тебя взять.

— Суслик! — одобрил с подоконника проснувшийся Пивасик, и Елисей весело рассмеялся.

Я слушал, подперев щеку ладонью, и смотрел на сына. Взрослый мужик тридцати девяти лет, обветренный, с первой сединой на висках — а брови Беллины, и привычка дирижировать ложкой за столом — тоже ее. Белла точно так же размахивала приборами, когда, увлекшись, эмоционально рассказывала мне, молодому и вечно занятому, что-нибудь смешное про детей. Насмотреться я не мог и потому, наверное, больше молчал.

Приехав сюда, Сашка чуть оттаял, словно сбросил тяжелую ношу, и потому про Чехию и свои дела рассказывал охотно. Как возил клиента смотреть томограф, и тот два часа выторговывал скидку в полтора процента, а потом на радостях подарил ему часы дороже половины этого томографа. Как в Праге в шесть вечера закрываются магазины, и русский человек привыкает к этому года три. Какое там замечательное пиво, и даже такое же вроде чешское, но в России, уже не то, что тамошнее свежесваренное.

Только все байки у него были из прежней жизни. Про то, чем закончилось с долей его компании, которую он собирался продать Элишке, и когда он полетит закрывать дела, Сашка не говорил.

— С долей-то что решил? — спросил я, улучив момент. — Выкупает Элишка?

— Решаем. Юристы возятся, — сказал Сашка и взял очередную сушку. — Слушай, а чего все про меня да про меня. Ты мне лучше расскажи, что у тебя тут за война с акционерами началась? Что за Фарида такая? Кому минтаем в лоб прилетело?

Я не хотел грузить сына своими проблемами, тем более, как говорила тетя Нина, «у стен есть уши», но не успел оглянуться, как подчистую выложил парням все про собрание, Виталика с его «должностью массажиста» и про то, как все это может сказаться на них самих — оба ведь приехали работать со мной.

Минут через десять я спохватился, что собирался допрашивать Сашку, а рассказываю почему-то сам. Но лезть к нему с расспросами по второму кругу не стал. Пока. Время у нас еще есть, так что успеется. Вместо этого я активировал эмоционально-когнитивный модуль.

Сканирование завершено.

Объект: Епиходов Александр Сергеевич, 39 лет.

Доминирующие состояния:

— Тревога предвосхищающая (68%).

— Стыд токсический (61%).

— Привязанность тоскующая (52%).

Дополнительные маркеры:

— Кортизол повышен.

— Дефицит сна: умеренный.

— Защитный механизм: рационализация.

Тревога и стыд… Ладно, лезть в душу не буду. Захочет — сам расскажет.

Разошлись мы в третьем часу ночи, причем Елисей к тому времени держался на морально-волевых: клевал носом и тут же вскидывался, старательно делая внимательное лицо.