— Ой, извините! — воскликнула она.

— Я помогу! — вызвался Сашка.

Мы с Елисеем и рта не успели раскрыть, как он уже склонился и принялся торопливо, неуклюже собирать папки. Подхватив последнюю, протянул Еве, заглядывая ей в глаза.

— С-спасибо, — пробормотала она, вспыхнула, выхватила папки и побежала дальше, крикнув на ходу: — Сорян, опаздываю! У нас с Наилем онлайн-конференция с казанскими юристами!

— Ладно, — сказал я. — От меня же там ничего не надо?

— Нет! — бросила она, уносясь по коридору.

Я обрадовался.

— Ну и расчудесненько. Терпеть не могу эти скучные заседания. Пойдемте к парням.

Сашка стоял в коридоре и задумчиво смотрел ей вслед.

— Санек, ты че, уснул там? — спросил я.

— А? Что? — вздрогнул он и поплелся за нами.

Мы шли по дорожке, на которой вкусно поскрипывал снег — он пах не то арбузами, не то огурцами. К этому аромату примешивался терпкий еловый дух и дымок из кочегарки, и все это создавало такую предновогоднюю атмосферу, что на сердце было прямо ух хорошо-хорошо. Я шел и улыбался. Да и парням было уютно.

От такого умиротворения я усмехнулся и не удержался от шалости — дернул за развесистую лапу исполинской ели. Пушистый снег попал точнехонько за шиворот Елисею, а тот в ответ рассмеялся и начал рассказывать, как они в детстве точно так же гуляли по еловому лесу и бросались снежками. Вид у него стал живой, повеселевший.

За каких-то пару часов парень переменился совершенно: в глазах впервые засветилась настоящая радость. Отлегло — из своей депрессии он выбирался на глазах и уже не походил на затюканного суслика. А вот Сашка плелся позади, молчал и на сказочный заснеженный лес не обращал никакого внимания.

— Сашка, ты чего молчишь? — не выдержал я. Только что я рассказал смешной случай, как Борька выпросил у Элен красно-синий карандаш, Елисей хохотал, а Сашка даже не улыбнулся. — Случилось что-то?

— Слушай, а кто эта девушка? — внезапно спросил он.

— Какая? — не понял я. — Ты про Венеру Эдуардовну, которая будет выдавать Елисею таблетки?

— Нет. Вот та, что с папками была.

— А это Ева Александровна Ракицкая, — улыбнулся я. — Она соинвестор санатория и юрист.

— Понятно, — пробормотал Сашка и опять надолго умолк.

Елисей принялся излагать свои соображения насчет дополнительных исследований наших вазорелаксиновых воришек, я отвечал, и мы так увлеклись, что про Сашку совсем забыли. Дошли до общины, познакомились с работягами, вернулись — а сын все так же молчал, погруженный в какие-то свои мысли. А потом и вовсе отстал по дороге.

Я не мешал: надо человеку побыть наедине с собой — пусть побудет.