Крепко прижав к груди пухлую кожаную папку с бумагами, он озабоченно покачал головой.

— Скажи честно, что тебя смущает, Наиль? — спросил я.

Нахмурившись, он немного помедлил, но все-таки дал внятный ответ:

— Ну, как-то это все не так…

— Что так? Вспомни, Наиль, когда было то судилище надо мной. Тогда ведь тоже все было «как-то не так». Или тот же совет директоров, тоже «все не так». И сколько таких кактонетаков у нас в жизни было. Не боись, ты со мной. Поехали. — Я нажал на газ, и машина плавно двинулась прочь из санатория.

Наиль молча сопел и ничего не говорил, пристально вглядываясь в лобовое стекло. Я же, наоборот, чуть ли не насвистывал. Настроение было бравурно-приподнятым. После всего, что произошло в доме престарелых, я прямо кожей ощущал, что все теперь будет хорошо. И даже лучше.

Буквально через пару минут мы остановились напротив ворот районной больницы и вошли внутрь со стороны поликлиники. Здание встретило нас привычной суетой и каким-то предновогодним оживлением поверх больничных запахов. Улыбчивая толстенькая нянечка, имени которой я не запомнил, при виде нас приветливо улыбнулась и весело сказала:

— С наступающим и вас!

— И вас с наступающим, — улыбнулся я в ответ.

Наиль не нашел в себе сил ответить, лишь вежливо кивнул. Он был на взводе, загодя готовясь к жесткому конфликту.

Мы прошли дальше по коридору и тут прямо напротив регистратуры обнаружили Ачикова, который стоял возле одной из медсестер и гневно отчитывал ее. При этом вокруг сгрудилось человек пять, от врачей до медсестер, и все понуро слушали, как Ачиков прилюдно распекает бедолагу.

Я встретился взглядом с Ларисой и Лидой, которые тоже присутствовали при этом.

— Здравствуйте, коллеги! — громко поздоровался я, прерывая словесную экзекуцию.

Ачиков на полуслове оборвался. И, увидев, что это мы, мгновенно вспыхнул:

— Что вы здесь делаете? — запинаясь, прошипел он.

— Да вот, Сергей Кузьмич, пришел поздравить вас всех с наступающим Новым годом, — доброжелательным голосом сказал я, вытащил из бокового кармана признание Ротозеева и помахал перед его носом, давая возможность рассмотреть почерк. — Вам Ротозеев, я надеюсь, уже звонил по этому поводу? Поздравил с наступающим Новым годом?

Ачиков как-то то ли квакнул, то ли хрюкнул, и по его лицу стало ясно: Ротозеев точно звонил.

Это было хорошо. И даже очень. Все же экономия времени.

— Тогда, я полагаю, вы прекрасно понимаете, зачем я здесь, — совершенно дружелюбно сказал я.

Но Ачиков моего дружелюбия не оценил. Он побелел, потом побагровел так, что я аж испугался: хватит его преждевременно удар, и я не смогу нормально обсудить его плохое поведение и наказание.