Венера слушала меня завороженно, затем кивнула и сказала:

— Да, я все поняла. Спасибо вам, Сергей Николаевич. — На ее глазах блеснули слезы. — Спасибо вам хотя бы за то, что вы подумали о моей жизни. Сколько себя помню, никому до меня дела не было, даже родителям.

— Ну ничего, Венера Эдуардовна. Не надо больше кивать на родителей. Сейчас вы уже взрослый, состоявшийся человек, и теперь все только в ваших руках. Вы посмотрите, пожалуйста, на Райку и осознайте, что можете пойти либо по ее пути, либо по-своему — это уж как сами решите.

Венера посмотрела на меня серьезным, глубоким взглядом и задумчиво кивнула.

Про то, что Тимофей водит баб в дом в ее отсутствие, я не сказал.

* * *

Когда вернулся домой, было еще рано, и я первым делом засыпал корма Валере.

Пивасик сидел, нахохлившись, и скептически смотрел на меня. После того как клетки у него не стало, он облюбовал на кухне старую этажерку и, можно сказать, свил себе там гнездо. С этой целью он утащил мой носок — тот самый, который они с Валерой когда-то экспроприировали — и с помощью этого трофея, а также старого полотенца, бумажных салфеток и засохших очисток от картошки и капусты сделал себе личную недвижимость. Воду он пил из поилки Валеры, когда тот не видел, а вот с едой все-таки были проблемы. Я поначалу оставлял ему тарелочку с просом или гранулированным кормом для попугайчиков прямо на этажерке, но он демонстративно это дело игнорировал — видимо, решил, что в собственной спальне жрать негигиенично. Поэтому я какое-то время не знал, что делать и где его кормить.

До совещания в администрации оставалось еще около часа. Я решил поужинать, потому что непонятно, насколько это все дело затянется. Как я помню из своей прошлой жизни, еще из советских времен, люди очень любят заседать, и, если есть возможность поскандалить, это все дело может растянуться очень надолго.

Поэтому я сварил себе гречневой каши, даже без зажарки, просто с кусочком сливочного масла. Поделился небольшой порцией с Валерой, который смотрел на то, как я ем гречку, жадным и слегка оскорбленным взглядом. Валера гречку понюхал, но, так как она была просто с маслом, два раза попробовал, фыркнул и сердито отошел.

Пивасик покружил немного по кухне, а затем, видя, что Валера отошел, опустился на пол и принялся клевать гречку прямо из его миски. Такого нахальства Валера стерпеть не мог и в два прыжка практически настиг Пивасика. Но тот в последний момент успел взмыть под потолок и яростно, насмешливо заверещал:

— Валера — суслик!

Котенок свирепо мяукнул и отошел в сторону. Лег, сделав вид, что не смотрит на свою тарелку, но при этом регулярно косил на нее глазом, а хвост его предательски подрагивал. Однако Пивасик-то был уже тертый калач и опытный попугай, поэтому на такую примитивную уловку не повелся. Наоборот, подлетел к своему гнезду, засел в него, нахохлился и сделал вид, что спит. Валера некоторое время посидел в засаде, но затем ему надоело сторожить свою миску, и он отправился в спальню. Тогда Пивасик подлетел и начал преспокойно клевать гречку, радостно клокоча. Мне же ничего не оставалось, кроме как усмехнуться.