Я доел, помыл посуду и пошел в комнату. Решил до начала собрания проверить электронную почту, затем планировал переодеться и сразу идти туда. Валера посидел немного на моей кровати, а обнаружив, что я не обращаю на него внимания, выскочил во двор.

Сидя за столом и глядя в окно, я видел, как котенок вальяжно прошелся по всему периметру, брезгливо поджимая лапы. Ну да, хоть в Морках еще была по-осеннему теплая погода, землю уже капитально подмораживало, а утром на ней была хорошая такая колючая изморозь, почти ледок. Лапам, видимо, было уже довольно холодно. Валера прошелся по двору и свернул к ведру, с любопытством заглядывая туда.

И в этот момент соседский петух выскочил через щель в заборе и попал на наше подворье. А там обнаружил мелкого, тщедушного Валеру. Петух надулся, закудахтал злобным предупреждающим голосом и бросился в атаку.

Любой другой кот (в смысле, адекватный) при таком раскладе сразу бы оценил соотношение массы и остального и торопливо сдрыснул прочь. Но Валера на то и был Валера, чтобы игнорировать такие мелочи: где он и где адекватность? Видя, как на него несется разъяренная гора мышц и люто кудахчет, Валера и сам набычился, заорал дурниной и бросился прямо на противника.

Но силы были неравны. Петух мощным ударом крыла отбросил Валеру, при этом клюнув его куда-то в районе хвоста. Кот заверещал — теперь уже от боли. Я подскочил и хотел было выскочить наружу, спасать суслика, как вдруг Пивасик, который это все услышал через открытую форточку, вылетел во двор и на бреющем полете рванул к петуху. Неукротимым истребителем он подлетел и мстительно клюнул его прямо в красный, налившийся кровью гребень.

— Еду в Магадан! — заверещал Пивасик, раздавая клевки опешившему петуху. — Все вверх дном!

Тот попытался в ответ ухватить Пивасика, но попугай, в отличие от петуха, умел летать и поэтому каждый раз взмывал вверх, клевал его то в спину, то в гребень, то в голову и снова уворачивался. При этом он обидно обзывался и свирепо хохотал дебильным демоническим голосом. Таким душераздирающим, что я на мгновение заподозрил, что Деспот, глюк мамы Брыжжака, воплотился в моем попугае.

Петух заклокотал яростно и оскорбленно и попытался опять схватить Пивасика, но тут Валера, который уже пришел в себя и увидел, что над приятелем нависла беда, яростно напрыгнул на петуха и начал колотить его лапами и кусать, свирепо вереща. Петух, не ожидавший столь сплоченного отпора, капитулировал, подался назад и, повизгивая, ускакал обратно на свой двор, еле-еле протиснув в заборную щель жирную жопу в перьях.