— Товарищи, скажу так: Элай Митрофаныч прав. То, что у нас появился доктор Епиходов, — это нам очень всем сильно повезло. Вы все знаете, насколько я был страшно болен. У меня же и давление, у меня же и астигматизм, у меня же…

Он начал длинное перечисление, пока взбешенный председатель не перебил его:

— Давайте ближе к делу!

— А, ну да, конечно. И вот только один доктор Епиходов смог понять, чем я болею, и назначил мне серьезнейшее лечение. Я нынче у Ольки ставлю капельницы! — Он произнес это так уважительно, что все опять зааплодировали. — И поэтому я вам скажу: нам, моркинцам, нужно руками и ногами держать этого Сергея Николаевича и не отпускать его из Морков. Я все сказал!

Следующей выступила Полина Фролова. Как ни странно, от нее я этого не ожидал, видя, что она в принципе застенчивая и говорить не приучена. Так и вышло: она долго мялась, не могла подобрать слов, но в результате сказала о моих душевных качествах, о том, как я помог ее детям, и что она тоже пострадала от Александры Ивановны, так как пропустила меня с этим попугаем, а попугая она не видела, потому что тот был за пазухой. И еще о том, как я привез ей много одежды для детей, так как ее лишили премии и купить сапожки младшему у нее денег не было.

— «Дольче Габбана»! — выкрикнули сразу с нескольких мест.

Все опять зааплодировали и засмеялись. Какая-то женщина крикнула:

— За «Дольче Габбану» и я бы доктора Епиходова просила оставить! Можно у меня дома!

Все еще больше засмеялись и начали пуще хлопать, особенно женщины. Постепенно атмосфера в зале менялась и из угрожающей переходила на развеселую и дружную.

Потом выступили тетя Тамара и тетя Матрена. К моему удивлению, я увидел Венеру Эдуардовну, которая тоже встала и сказала два слова о том, как мы работаем в Чукше. Вышел Стас, участковый, который тоже произнес пару слов в мою пользу. В общем, совещание затянулось аж до полдвенадцатого ночи.

И когда все уже сидели уставшие и никакие, но никто уходить даже и не собирался, председатель объявил:

— В общем, вопрос понят. Вы все просите, чтобы оставили Епиходова, а администрация больницы хочет Епиходова уволить.

— Мы петицию сделали! У нас тут триста шестьдесят пять подписей! — закричал Чепайкин со своего места. — И еще четыре будет, но завтра!

— Я видел эту петицию, и Александра Ивановна тоже все видела, — сказал председатель и повернулся. — Александра Ивановна, а теперь вы прокомментируйте сложившуюся ситуацию. Если жители так просят, что вы можете им сказать?

Я невольно восхитился, как ловко он перевел стрелки.