— Чудовище, думаешь, эти деревяшки смо… — на глазах Бессмертной Рабнир внезапно сотворила то, чего ещё ранее дитя Мёртвого бога не видела. Кости медоеда стали уменьшаться, исчезали мышцы, менялся цвет кожи, волос и даже глаз. Всего тридцать секунд прошло и от вечно голодного, безумного, смертельного существа, задачей которого было бороться с Бессмертной и пожирать части её тела, пока не здохнет, не осталось и следа. — Да что ты, блять, такое? — вытаращив глаза, вновь спросила Бессмертная.

— Я Бэтмен… — зная, что Агтулх уже близко, облизнувшись, ответила Рабнир. — И знаешь, я и вправду проголодалась, да вот только у меня особенный рацион, не такой как у других, и блюдо я люблю особенное.

«Эта еда, она что, позволяет ей бороться с силой проклятия последователя Мёртвого бога? Немыслимо!»

— И что же ты ешь? — взгляд Бессмертной стал серьёзным. Она видела надменность в глазах медоеда, чувствовала, что та гордится, готова раскрыть этот секрет.

— Ну как ем… Скорее высасываю, могу выпить, хотя обожаю получать её по-другому. Но зараза Агтулх, он сказал, что мне нужно было готовиться, несколько сезонов запрещал и отказывал, говорил, что можно только в рот. О, небо, как же долго я мучилась в ожидании этого момента!

«Вот как, значит, этот Агтулх гораздо опаснее и коварнее, чем я думала. Он несколько месяцев опаивал эту безумную воительницу волшебными снадобьями, подсадив её на дурман, отправил на бой с той, с кем могут тягаться разве что боги — со мной! Да… теперь понятно, почему она сражалась так яростно и дико, у неё просто не было выбора. Она под наркотиком! Потому даже безумие не могло охватить её разум, ведь она уже и так безумна! Этот самец, мужчина Агтулх такой же, как и Последний страж гробницы.»

— Печальная история, — сравнив деву пленительницу, идущую рядом с собой, заявила Бессмертная, — и конец тебя, воительница, ждёт печальный. Он попользуется твоей силой, ублажит всех богов, кроме того, которому ты служишь, а после бросит.

Рабнир, принявшая старую, обычную форму, отталкивает назад одну из своих, занимает место по правую сторону от пленницы и с задумчивым видом произносит:

— Когда-нибудь я стану старой, дряхлой, страшно ворчливой и некрасивой старухой, неспособной плодиться. А рядом с ним будут бегать молодки, красивые, с подтянутой грудью, с упругими жопами и белым, а не пепельно-седым мехом. Я буду ревновать, завидовать, злиться, что он с ними, и в то же время не предам его, поддержу, позволю нести жизнь в наш мир и просто буду радоваться, что мне посчастливилось оказаться с ним рядом. Число наших сезонов в этом мире ограничено, и сейчас, пока я молода и могу радоваться, я буду радоваться. Потом, когда придёт сезон слёз, буду ворчать, злиться, готовиться к вечному сну. Но это потом, а сейчас нужно просто жить.