Теперь, когда я был вынужден объявиться из ада, придётся возвращаться в стаю и преподнести брату свой сюрприз. А потом можно и заняться этой сладкой парочкой…
Я уже смекнул, что её парень думает не мозгами, а тем, что тупоголовые называют «сердце». Он из-за неё подставится только так. И мне бы это использовать. Заодно и её подтолкнуть в верном направлении. Вот бы она сама пришла… Хотя однажды она уже бросила его умирать в моих руках. Может, и второй бросит? Разве остановит её что-то? Тут нужно быть хитрей…
Может, если она поверила в его неземную любовь настолько, что даже позволила поставить себе метку (хоть я и не тупой — понял, что он её настоящая пара, ведь в ней проснулась альфа-сила, но она вполне могла бы от него отказаться, если бы захотела), то и в мою поверит.
А что? Надавать на жалость. Рассказать, как ради неё я едва не сгорел в той машине. Что решил отступиться, чтобы она была счастлива… Откуда ей знать, что я бежал от приказов брата? От той жизни, которая встала мне поперёк горла и осточертела так, что выть хотелось. В том числе благодаря ей.
Вдруг она поверит и мне? Верит же своему барсу.
*История Евы — в романе Гордая. (Не)пара для волка*
Глава 4
Всё произошло так быстро и неожиданно, так сложно и невыносимо, что казалось, пролетел один ужасный миг, а не прошло больше двух месяцев с той сцены на парковке. И за этот «миг» я возненавидела стаю чёрных так, как не ненавидела даже тех ублюдков, которые уничтожили мою семью.
Возможно, потому что последние отстаивали свои древние традиции и устои, действовали в интересах моего родного прайда, или потому, что с тех пор для меня прошла целая жизнь. Но их мне не хотелось особенно мучить тогда, разве что одного… Этих же я желала убивать медленно и долго. Всех без исключения.
Из-за них мне пришлось принимать такие решения, от которых зависели жизни невинных. Тех, кто уже настрадался столько, сколько не снилось никому. Но мне пришлось вершить чужую судьбу. Из-за этих тварей!
К такому извращённому поступку чёрных волков не был готов никто. В желании обрести власть они пошли на то, на что не пошли бы никогда оборотни, хотя бы частично соблюдающие исторически сложившиеся правила. Потому что нападение на девушку, беременную от истинной пары, было верхом цинизма. А уж в желании «обезглавить» прайд и стаю серых они зашли ещё дальше.
Это пробудило во всех нас ту самую звериную агрессию, которая клокотала внутри, желая вырваться наружу и смести на своём пути всё. Становилось ясно, что больше тянуть нельзя. Откладывать кардинальное решение этого вопроса тоже стало некуда.