Волк подумал и поцеловал правую сторону моего живота. Потом подумал ещё и поцеловал левую.
— Кстати, я читал недавно исследование, что дети чувствую настроение матери. Выходит, если Рина нервничает, то и дети тоже вместе с ней, — будто бы невзначай заметил Нир, поднимаясь с кровати и потягиваясь.
Волк тут же стал серьёзным. И встал с пола, заглядывая мне в лицо.
— Ты нервничаешь?
— Когда ты меня злишь, — признала очевидное.
— Тогда… Я больше не буду этого делать, — пообещал он и приложил свою горячую ладонь к моему животу.
На всякий случай прямо по середине.
— Ну всё? Мир, дружба, жвачка? — Нир снова обезоруживающе улыбнулся.
Какая же у него потрясающая улыбка. Обожаю.
Я накрыла ладонь волка своей, показывая, что ругаться не намерена. Хотя мысленно уже продумывала, как отомстить волку. Потому что если он думает, что ему так просто всё сойдёт с рук, то он очень сильно ошибается.
Волк же как-то даже вытянулся под взглядом Нира, будто стараясь соответствовать званию будущего отца и заботливого мужа… Стоп. Какой он мне муж? Любовник разве что. Потому что нести за кого-то ответственность волк явно не умел. И здесь он останется лишь до момента, пока ведёт себя нормально. Терпеть его выходки впредь я не намерена. И мы ещё посмотрим на его поведение, прежде чем снова пускать его в постель.
Глава 24 Нир
До того, как я не выдержал и рассказал волку, что Рина беременна и от него тоже, прошло несколько месяцев, как волк жил с нами. Думал ли я когда-то, что буду жить в одном доме альфой чёрных волков? Будучи сам альфой его же стаи… Это порой казалось настолько невозможным, что я до сих пор иногда воспринимал всё как какой-то сон. Хотя уже привык и к этому. Нужно отметить, не самая жуткая пора в моей жизни. Бывало и хуже.
Гораздо.
Ну и плюс было понятно, что метка с Рины никуда не денется, а второй истинный не сотрётся ластиком. Ещё когда я с ним только познакомился, понял это почти отчётливо. Понял тогда. А теперь и принял.
Если комплектом к Рине идёт не только её внутренний зверинец, но и волк, то чего уж там. Отказываться от неё я не готов из-за этого, а её без этой вереницы разных зверей внутри и снаружи не будет, так что для меня не было какой-то особенной дилеммы или переживаний, как у неё самой и волка.
Они оба отрицали очевидное. Отказывались принять факт, что они вместе насовсем, а для этого нужно научиться жить мирно. Мне было проще, потому что я принял это почти сразу. Нет, помечтал конечно, что он сгинет насовсем, но стоило ему появиться на пороге вновь — не удивлялся. Я бы на его месте тоже ходил за ней как привязанный. Так что тут всё было ясно.